Alpaka

Крепче за шоферку держись, баран!

У некоторых читателей моих мнимуарчиков вполне может возникнуть обманчивое впечатление, что я в молодости только бухал. И поэтому все хорошо помню. Чтобы опровергнуть эти предполагаемые инсинуации, пишу эту историю, почти во всех эпизодах которой я был трезв как стеклышко. Потому что, как говорят французы, был в соответствующем положении: ноблесс, понимаешь, и оближ! В общем, так.
Здравствуйте, дорогие детишки разных возрастов. Сейчас я расскажу вам страшную сказку. Усаживайтесь поудобнее. Приготовьте большие одеяла, чтобы было куда спрятаться, а также памперсы и соски для тех, кто помладше, и таблетки, валидол и коньячок для тех, кто постарше. И, самое главное, не забудьте пристегнуть ремни! Потому что рассказ мой будет о том, как я получал права.
Процесс этот был многоступенчатым и мучительным. Началось все в далеком 93-м году. 20-го века, конечно, а не как у Гюго. Хотя голову можно было потерять и тогда. В то время был одинок, занимался небольшим бизнесом и вследствие этих двух причин деньги у меня были. Не настолько большие, чтобы вкладываться во что-то серьезное, но на относительно сытую жизнь хватало, особенно относительно тогдашних средних доходов населения. Поэтому я решил, что могу себе позволить потратить какую-то сумму на получение прав. А там, глядишь, и пригодятся. Сказано – сделано, благо автошкола находилась в нескольких сотнях метров от моего тогдашнего местожительства.
Я совершенно не помню, кто тогда со мной ходил на занятия. Какие-то очень разнородные люди. Была какая-то девушка, совсем молоденькая, которая собиралась на ПМЖ в Германию, и права ей были нужны позарез. Понятия не имею, сдала она или нет. Были мелкие коммерсанты, которым нужны были колеса для закупки и развозки товара по точкам. Вот кого точно не было – так это бандюков и новых русских, которые не опускались до прохождения курса и сдачи каких-то экзаменов, в натуре, братан, ты чего, я вожу как Сенна и Прост, вместе взятые, сказали бы они, если бы знали эти имена.
Теорию у нас вел пожилой дядька с украинским говором. Нет, не так: «hовором». Мягким «г», короче, да простят меня мои украинские друзья. Я и сам так ховорю, будучи в Украине. Почему-то у него было какие-то особенное неприятие таксистов. Каждый раз, объясняя тот или иной сложный перекресток с разъездами, он говорил: «а, ну це ж таксисты», мол, им закон не писан и от них лучше держаться подальше. Сразу видно было человека старой закалки. Потому что в описываемое мною время – начало 90-х – отнюдь не таксисты представляли главную опасность на дорогах своим пренебрежением к правилам дорожного движения. Автомобильное вождение в теории совершенно не составило для меня каких-то трудностей. Память у меня тогда была еще хорошая, поэтому я легко сдал экзамен с первого раза чуть ли не со стопроцентным результатом.
А вот дальше началось самое интересное: уроки практического вожжения. От слова «вожжи». Учился я на старенькой «пятерке». Кстати, помните ли вы тот скилл определять марку «Жигулей» по задним фарам? Умение, безвозвратно ушедшее в прошлое вместе с умением надевать портянки, ездить по бумажному путеводителю и добывать газировку с сиропом при помощи двух-, а не трехкопеечной монетки? А тогда мало-мальски уважающий себя водитель или сочувствующий мог одним взглядом на заднюю часть машины определить, кто перед ним: «копейка», «тройка» или целая «семерка»! При этом даже не глядя на другие части этого чуда отечественного автопрома, тупиковой ветви эволюции «Фиата».
Нелегкая участь стать моим учителем и наставникам выпала некоему Васильичу, жуткому матершиннику, впрочем, его вполне можно было понять и простить, если хотя бы половина учеников были такие же, как я. Потом мне рассказали, что где-то через год после описываемых событий он ушел на пенсию. Надеюсь, что это не я оказался той последней каплей, хотя ...
Очень много времени у меня ушло, чтобы разобраться со сцеплением. Просто не хватало концентрации и скорости, чтобы одновременно переключать передачи, следить за дорогой, да еще и стараться не нарушать при этом правила. Потому что голова моя, параллельно с вождением, занималась кучей других не менее важных вещей. Как не подумать, к примеру, о предстоящей закупке товара, о домашнем котике или о судьбах зарождающейся демократии в России? А тут какой-то рычаг сцепления! Ну и быстрой реакции у меня никогда не было, я тогда еще в свояк не играл и даже не подозревал о его существовании. Видя мои мучения, Васильич мне посоветовал в будущем ездить только на автомате. Чтоб хотя бы одной проблемой меньше. Я внял его совету и пока что об этом не пожалел.
На мои резкие торможения он демонстративно трясся на сиденье, чуть ли не головой о переднюю панель стукался. Потом, когда мы стали выезжать на городские улицы, начались приключения. Следить сразу за всем у меня никак не получалось. Поэтому иногда происходили забавные казусы. Однажды Васильич меня похвалил, что случалось довольно редко:
- Молодец, люк между колесами пропустил!
- Какой люк? – честно спросил я.
Тот только выругался.
Почему-то его ругательства мне было слушать очень прикольно, поэтому с моего лица на протяжении всего урока не сходила улыбка.
- Чего ты все время лыбишься? Все-то тебе пофиг! – раздражался Васильич. – Ты так и разобьешься с улыбочкой на лице, наверное!
Разумеется, не обходилось и без контактов с другими участниками дорожного движения. Однажды я очень удачно успел остановиться прямо перед задом резко затормозившего черного джипа с тонированными стеклами. Кажется, даже его не задев. Оттуда тут же выскочили ребята соответствующей наружности. Подошли к нашей машине и разглядели меня за рулем.
- Парень, ты чего, офигел?
Я решил, что в этой ситуации лучше промолчать.
- Да это ж студент! – подключился в разговор Васильич. – Он только начал кататься.
Я решил не поправлять его, что я уже не студент, а целый аспирант. Пока целый.
- Гы, студент! – хмыкнули братки. – Катаешься, студент? Ну, катись пока с Богом!
На этом инцидент оказался исчерпан.
Но самое интересное событие, явно увеличившее число седых волос на голове моего инструктора, произошло позже. Мы пересекали главную широкую улицу (правильно, проспект Ленина!). И вдруг, когда я был аккурат на середине проспекта, справа раздалась сирена. От неожиданности я растерялся и вместо того, чтобы, газанув, быстрее проскочить, стал давить на тормоз, находясь аккурат на пути пожарной машины. На тогдашних учебных машинах инструкторское место было оборудовано только педалью тормоза. Педали газа не было. Поэтому единственное, что мог сделать Васильич, сидевший как раз справа, это истошно орать мне в ухо: «Газ! Жми газ!» Поскольку вы читаете эти строки, то догадываетесь, что в какой-то момент глас вопиющего в пустыне дошел таки до моих ушей, и я успел выжать газ и свалить прямо из под носа пожарки. Та вроде как даже не затормозила, промчалась и не заметила.
В общем, понятно, что когда я выразил желание пойти сдавать экзамен, Васильич особо не противился, рассчитывая так или иначе от меня избавиться. Хотя, когда я ему сказал, что чувствую. что могу сдать, он лишь поржал, сказав: «Завалить ты можешь, а не сдать!» Опыт и возраст, как обычно, оказались правы.
По тогдашним правилам практический экзамен состоял из двух частей. Сначала надо было сдать «полигон» - площадка, на которой испытуемый должен был произвести ряд стандартных действий: заехать задом в «гараж», подняться на горку и съехать с нее, исполнить что-то вроде слалома, ну и т.п. Только после прохождения полигона ученика допускали на «большую дорогу».
Гараж, разумеется, оказался слишком узким для моей широкозадой «пятерки». Кегли на слаломе стояли слишком часто и несимметрично, что раздражало меня как математика. И, наконец, при заезде на горку чего больше всего хочется? Правильно, перевести дух и посмотреть вниз! Что машина и попыталась сделать, заглушив двигатель. Короче, полигон я сдал со второй попытки. И это мне никто из других водителей не мешал!
А вот с уличным экзаменом как-то не сложилось. И погода плохая подвела, я ж не «человек дождя» как Сенна. И улицы какие-то незнакомые были. Завез меня экзаменатор, как лиса петушка, в какие-то гребеня, где я ни до, ни после, по-моему, ни разу не бывал. Поэтому во мне некстати пробудился туристический интерес, я стал смотреть по сторонам и совершенно забыл про какие-то рычаги с рулем и педалями. Вдобавок, разметки на дороге, разумеется, не было даже остаточной. Короче, не помню, как и куда ехал, но завалил. Третью попытку я решил не делать. По тогдашним правилам, если бы и ее запорол, пришлось бы заново теорию учить и все такое. В общем, решил не связываться. Права я все-таки получил, через год после вышеизложенного. Но это была уже совсем другая история.
Чтобы успокоить тех, кто сейчас ездит со мной по одним дорогам, скажу, что в Израиле я прошел весь процесс заново и честными потом и кровью заработал себе право на права! Так что не бойтесь. Но ремни все же лучше пристегнуть.
Alpaka

Кручу-верчу, обману кого хочу

В 90-е в России каждый зарабатывал на жизнь как и чем мог. Основные способы известны и описаны неоднократно. А я бы хотел рассказать о не самом стандартном варианте, естественно, тоже незаконном. Классическое поле чудес в сами знаете где.
У нас в центре Томска возник стихийный народный рыночек, как и в бесчисленном множестве других мест. Рынок как рынок: торговали всякой дрянью: китайским тряпьем, турецкими шоколадками, кавказской паленой водкой и тому подобным. Ну а где толпится народ с деньгами, там появляются и желающие сделать этим деньгам трансфер. Нет, не воры (хотя и они тоже, наверняка, были). Я говорю о более тонкой работе – о наперсточниках.
Поскольку моя точка находилась неподалеку, я проходил мимо этого рыночка чуть ли не каждый день и имел удовольствие неоднократно наблюдать за филигранной работой этих мастеров мячика и стаканчиков. Впрочем, одними только мастерами тут дело не ограничивалось. Работала целая команда.
Фронтменом был, разумеется, сам «крутящий». Его должность была самой важной. Молодой парнишка совершенно простецкого вида, но настоящий виртуоз своего дела. Разумеется, ловкий на руки (а как бы он иначе занимался этим бизнесом?) и бойкий на язык. Я уже не помню всех его прибауток, вот лишь некоторые из них.
- Стакан пустой, стакан пустой, найдите шарик золотой!
- Вот он Пашка, вот он Сашка, где беременная Машка?
И, наконец, чтобы подзудить тех, кто отказывался играть, ссылаясь на отсутствие денег:
- Если нет в кармане денег, привяжите к жопе веник!
В бригаде была компания «дозорных», высматривающих на дальних подступах к точке, не приближается ли представитель закона или какая другая помеха.
Разумеется, присутствовала и охрана, утихомиривавшая наиболее разбушевавшихся клиентов.
Но самой интересной и колоритной была «группа поддержки». Впрочем, это я после нескольких просмотров понял, что это группа поддержки, а с первого взгляда и не скажешь.
Насколько я помню, туда входили следующие персонажи:
Шустрая бабулька, из тех, кто на этом же базаре торговал семечками. Вроде бы мама крутящего, как мне потом сказали. Видимо, торговля семечками была очень прибыльной, поскольку бабулька регулярно ставила сотенку (кажется, тогда были сотни тысяч, это было еще до деноминации) и даже иногда угадывала. Ну а уж если она оказывалась такой наблюдательной, то случайному прохожему уж сам Бог велел!
Дама в очень дорогой (по крайней мере, на вид) шубе, вся такая ухоженная-разухоженная. Но даже таким, оказывается, ничто человеческое не чуждо, и она периодически делала ставку и даже угадывала, тем самым привлекая внимание прохожих.
И, наконец, мужик солидного вида, в кожаной куртке, напоминающий преуспевающего бизнесмена мелкого пошиба, владельца нескольких торговых точек или чего-то в этом роде. Этот никогда не играл сам, а предлагал присутствующим сыграть с ним в пополаме, по полтинничку. От мужчины такого солидного облика трудно было ожидать подвоха, и народ соглашался. С неизменным для себя результатом, но хотя бы проигрывая вдвое меньше.
За обычными игроками наблюдать было не так интересно. Большинство лохов, проиграв разок-другой, тут же уходили без скандалов. Ну не повезло, бывает. Помню, мужичок один сильно возмущался, его оттолкали куда-то в проход между ларьками и там объяснили, что он не прав. Мужик ушел даже не побитым.
Но вот одна тетка меня сильно впечатлила. Проиграв пару-тройку раз, она продолжила отыгрываться. В конце концов сказала, что денег больше нет, и ей предложили поставить на кон сережку. Самое удивительное, что она согласилась. Проиграла и ее. Начала кричать и плакать. На что действующие лица предложили ей поставить вторую, мол, выиграешь – отдадим и первую.
- Ага, знаю я вас! – сказала женщина. – Неделю назад штуку проиграла – ничего не отдали!
Почему то я в этот момент вспомнил неприличный анекдот про лягушку и головастиков.
Alpaka

Рыбалка без особенностей

По не очень достоверным агентурным сведениям моей изменчивой памяти, рыбалкой я в своей жизни занимался всего несколько раз. Один раз в глубоком детстве, гостя у родственниов на даче в Подмосковье. Другой – когда мы с классом в поход ходили, кажется, я посидел там на берегу Оби с удочкой, в то время как мои более продвинутые в физическом смысле одноклассники занимались ногомячеством.  Впрочем, ни одна рыбка при этом не пострадала. А про третий будет мой нынешний рассказ.
Дело было летом после моего первого курса в разгар «третьего трудового семестра», как пышно именовалась обязательная студенческая отработка на каникулах. Пятнадцать суток этого семестра я тогда отмотал на сенокосе, о чем уже писал. Но для того, чтобы получить освобождение от осенних полевых работ, надо было еще столько же. И я пристроился работать почетным вахтером в родной общаге. Почетным – потому что сидел на вахте через день, а по нечетным дням отсыпался. Кажется, именно к тому периоду относится мой личный рекорд по продолжительности сна – 15 часов подряд. В общем, жизнь и работа были очень  увлекательными и творческими. Общага на тот момент была пустой, абитура то ли еще не приехала, то ли уже разъехалась, по домам отправились и большинство «действующих» студентов и примкнувших к ним постоянных обитателей семерки, и лишь отдельные немногочисленные личности вроде меня пугали своими тихими шагами истинных хозяев здания – тараканов и клопов. 
Так что неудивительно, что когда мне сделали предложение, я не смог от него отказаться. Предложение поступило от пары таких же, околачивающихся в пустой общаге и скучающих, ребят. Назову их Вася и Вова. Подлинные имена хранятся в редакции. Были они старшекурсниками, но поскольку на ФПМК парней было  совсем мало, то все друг друга знали и не гнушались общением даже с зелеными первокурсниками. По крайней мере, общежитские. Предложение же, исходившее от моих товарищей по несчастью, вопреки всему не звучало как «Третьим будешь?», точнее, не имело этого сакраментального смысла (хотя в конечном счете таки да, имело). Как уже догадались проницательные читатели, мне было предложено сходить на рыбалку. Будучи польщенным вниманием старшекурсников, я начал собираться в дальний путь.
Впрочем, были сборы недолги. У ребят нашлась рыболовная сеть и надувная лодка. Удочек, правда, не нашлось, но это ж не главное, правда? Разумеется, самым ответственным образом мы отнеслись к заготовке провизии. Было взято несколько супов из пакетиков. Помните такие, советская предтеча кнорра и доширака, но гораздо более разнообразные по составу и применению. Разумеется, картошка, чтобы суп заправить. Ну и огромная кастрюля, чтобы его варить. И, конечно же, самый необходимый ингредиент для рыбалки. В нашем случае его роль взвалила на себя сорокоградусная настойка “Янтарная» Все, что в ней было хорошего – это такой нежно-коричневый цвет и приемлемая цена. Если она была произведена в Прибалтике (в чем я сильно сомневаюсь), то являлась утонченной местью советским за пакт Молотова-Риббентропа. Если же (скорее всего) она была продуктом местных малюток-зельеваров, то своим названием в совокупности со вкусом унизительно дискредитировала гордых прибалтов с родины этой драгоценной смолы. Тем не менее пару бутылочек этого эликсира мы приватили. Собственно, и все. А что еще нужно благородным донам для рыбалки?
Не могу сказать, что с первыми лучами солнца, но в какой-то момент мы тронулись в путь. Дорога наша пролегала к автобусной остановке. Вася, будучи томичом по происхождению, помнил, что где-то в районе поселка Тимирязево он в детстве на небольших озерках имел отличный клев. Поскольку у нас с Вовой такого опыта не было, нам оставалось только послушаться совета нашего бывалого Сусанина.
До поселка доехали быстро и ступили на запыленную деревенскую улицу, направляясь к окраине. Какое-то седьмое чувство посоветовало нам поинтересоваться у местных, правильной ли дорогой идем мы, товарищи. Местные с любопытством разглядывали из-за своих штакетников трех странных молодых людей, груженных рюкзаками и пылящих по обочине, но на контакт особо не шли. Но нашелся один, самый смелый мужичок, в очах которого стояло все многовековое похмелье русского народа, обративший эти свои очи к вопрошающим.
- Озерки? Какие озерки? – удивился он. – Были тут какие-то озерки, они пересохли лет 10 назад. А может, и больше.
Это, конечно, было весомой оплеухой по  нашим планам, но, натренированные жесткими сессионными ночами наедине с матаном и диффурами, а также боям без правил при сдаче экзаменов, мы не привыкли сдаваться так просто. Короткое совещание, начавшееся со слов «Эх, Вася!» закончилось принятием решения идти дальше в лес. Бороться и искать, найти и не сдаваться. Авось, да на какой-нибудь водный ресурс мы набредем, чай не в пустыне. Поблагодарив аборигена за ценную информацию, мы покинули последний оплот цивилизации и углубились в чащу.
Много рассказывать про наш анабасис я не буду. Все-таки это не дремучая сказочная тайга, воспетая братьями Самойловыми не без воздействия веществ, а всего лишь пригородный лес. Долго ли коротко, но вышли мы на живописную полянку (от кисти Моне там были кувшинки, а от кисти Босха все остальное) на берегу чего-то, что ручьем уже не назовешь, но и до речки еще далеко. Естественный водоем, короче. Тут и решили разбить бивак, не побоюсь этого слова.
Сначала, конечно, помня о цели нашего путешествия, мы закинули в море невод. Какое море, такой и невод. Поколдовав над водной поверхностью и произнеся магические слова «ловись, рыбка, большая и маленькая», мы оставили сеть в покое до утра и приступили к самому главному – приготовлению трапезы. Зря что ли кастрюлю тащили?
Костерок весело потрескивал, в кастрюле не менее весело побулькивало варево. Начало темнеть. Самое время для того, чтобы подумать о смысле жизни и сообразить, что в ней не так. А соображать по русскому обычаю принято на троих. И мы приступили. Суп доварился уже совсем в темноте. И это было хорошо. Потому что, посмотрев наутро на его остатки, мы обнаружили, что в кастрюле каким-то образом оказалось не только то, что мы в нее положили, но и много всего разного для навара: листья и хвоя с соседних деревьев, угольки из костра, ну и наверное еще что-то или кто-то, в чем разбираться совсем не хотелось. Но ночью, под аккомпанемент «Янтарной», да в задушевной беседе, супчик пошел на ура.
Сытые и напитые, мы откинулись на травку, удовлетворенно цыкая зубом.
По всем правилам тут должен последовать рассказ о том, как ослепительное звездное небо, украшенное трассерами метеоритов, распахнулось перед нами во всей красе, вдохновляя на философские размышления о нравственном законе, категорическом императиве и прочей гносеологии. Но нет! Я и слов-то таких в то время не знал, ибо философию, да и то марксистко-ленинскую, мы начали учить только на втором курсе. И мысли, обуревающие наши затуманенные алкоголем рассудки, были совсем другого свойства. Приземленно-бытового. Не съедят ли нас ночью ядреные сибирские комары и не замерзнем ли мы нафиг? Решение было найдено максимально простое, причем отвечающее сразу на два сакральных вопроса. Мы не стали заливать костер, рассчитывая, что дым костра создает уют, тепло, а также отпугивает мелких вампиров. Меры противопожарной безопасности тоже были соблюдены – костер уже потух, а угли сами по себе разгореться не должны. Поскольку палаткой мы не запаслись, ее роль сыграла надувная лодка, которой мы втроем, устроившись в ложбинке, укрылись. Чем не защита от дождя? Правда, у тех, кто лежал по краям, конечности остались беззащитными, но на такие мелочи в таком состоянии, точнее, солежании, уже никто не обращал внимания. Тем более, что сереньких волчков в этом лесу уж точно не водилось. И наступило забытье.
А поутру они проснулись, говоря словами Шукшина. Ощущения были вполне ожидаемыми после потребления всякой хрени: головка бобо, в ротике кака. Спина ощущалась так, словно по ней пробежалось небольшое стадо бизонов средней упитанности. Кто-то посмотрел вверх и очень удачно скосплеил Пятачка фразой: «Кажется, дождь собирается». Впрочем, и остальные очень быстро догадались об этом самостоятельно, как только первые капли достигли поверхностей лиц. Впрочем, нам повезло, этими единичными каплями все и закончилось.
Настала пора выбираться из логова и заняться сетевым маркетингом. Тьфу, этого словосочетания я тогда тоже еще не знал. Наш флагман был спушен на воду, и ребята отправились в каботажное плавание, попутно вытаскивая невод из вод. Вдруг некстати вспомнилось детское стихотворение: «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца». Впрочем, трупов в сети почти не было. Было большое количество какой-то тины и травы, среди которой мы радостно нашли двух мааааленьких плотвичек-трехдюймовочек. Однако задача, которая была успешно разрешена пару тысячелетий назад: как накормить парой рыб трех человек, тут же исчезла, не успев даже возникнуть. Потому что одну рыбку мы сразу же потеряли. То ли она притворялась мертвой и, как только ее освободили из пут, мигом выскользнула в родную пучину. То ли у кого-то были просто дырявые руки. Но факт остается фактом: в наших руках оставалась лишь одна представительница их... тех... ихти... короче, чешуйчато-плавниковых. В назидание она была предана аутодафе, и серебристое тельце было безжалостно закопано в еще не успевшие до конца остыть угли. Там она и упокоилась, забытая нами навсегда.
Заодно мы полюбовались новым видом нашей многострадальной кастрюли. Помимо ее внутренего содержания, о котором я писал выше, изменился и внешний вид. Бывшая ранее легкомысленно желтой, как цыпленок, она в нижней своей части приобрела радикальный черный цвет. В верхней же части оба цвета боролись между собой за жизненное пространство. В общем, было решено облегчить наше возвращение, оставив кастрюлю здесь для будущих поколений.
Голод нас, к счастью, не беспокоил – какой с похмелья голод? – но душа требовала каких-то активных (в меру сил) действий. И тут была замечена она! Маленькая серенькая уточка, каким-то образом забредшая на нашу речку и чего-то там выискивающая в мутной водичке.
- Что ж, не повезло с водоплавающей дичью, повезет с летающей! -  подумал Вася, вслух сказав нам: - Сейчас я ее подстрелю!
Видимо, испытывая угрызения совести за пересохшие озера и пустые сети, он твердо решил поймать хоть кого-нибудь. В ответ он услышал несколько противоречивые замечания:
- Птичку жалко!
- И чем ты ее собираешься подстрелить?
На второе замечание у Васи был готов ответ: из лука!
Он срезал толстую ветку, вытащил шнурки из своих кроссовок и через недолгое время лук был готов. Робин Гуд, конечно, счел бы эту конструкцию утонченным издевательством ноттингемского шерифа, но в качестве одноразового орудия эта штука вполне могла сгодиться. Почему одноразового? Да потому что стрел, конечно, можно было наломать много, но вот наконечниками для них мы запастись не подумали. А умение обтесывать кремни было безвозвратно утеряно при поступлении в университет. Да и кремней поблизости не было. Поэтому Вася взял свой собственный перочинный ножик, которым только что стругал лук, и примотал его к относительно прямой палке. Таким образом в его распоряжении был только один патрон без права на ошибку.
Мы с Вовой с удивлением и любопытством глядели на то, как наш Рэмбо готовится к сражению. Причем не какому-нибудь сухопутному, а к морской баталии! Вася залез в лодку, оттолкнулся от берега и направил то, что у лодки считалось носом, в сторону утки, которая, занимаясь своими делами, время от времени поглядывала на этих странных двуногих. Погоня получилась очень увлекательной. Вася не хотел рисковать, намереваясь бить с ближней дистанции. Утка перелетала с места на место, и лодка с упорством, которому позавидовали бы Моби Дик с капитаном Ахавом, вместе взятые, следовала за ней. Мы с Вовой не догадались сделать ставки, чем закончится поединок, для большего азарта. Впрочем, я думаю, что ни один букмекер не принял бы ставок на победу утки, уж слишком она была прогнозируема. Наконец, Вася подобрался к утке на расстояние выстрела, натянул тетиву и ... Стрела просвистела (ну, скажем так) в воздухе и плавно вошла в воду в паре метров от утки. Утка недоуменно покрутила крылышком у виска и, поняв, что развлечение окончено, улетела, осуждающе-насмешливо крякнув на прощание. А гостеприимная речка вдобавок к обгоревшей кастрюле приняла в дар перочинный нож, привязанный к стреле. То-то будет загадка для археологов через пару тысяч лет!
А все кончается, кончается, кончается, как пелось в туристской песенке тех лет. Закончился и наш поход. В котором мы не добыли никаких материальных трофеев, но принесли самое главное – хорошее настроение и воспоминания на долгие годы.
Alpaka

Ах эта свадьба, свадьба, свадьба

Часть первая, трезвая.

Бывали ли вы когда-нибудь на настоящей деревенской свадьбе? Такой, чтоб на все село, ух, раззудись плечо, размахнись рука? Если вы не бывали, вы много потеряли! Мне вот посчастливилось однажды.
Дело было в далеком 1987 году. Как говорится, тридцать лет с тех пор прошло и три года. К тому времени вернулись из армии все мои однокурсники, с кем я вместе поступал. Благодаря министерству обороны, деканату факультета или собственному разгильдяйству мы все оказались на нескольких разных курсах, но это не мешало дружбе и совместному времяпровождению, тем более, что на ФПМК с мужским населением вообще было не густо, так что не повыбираешь особо, с кем дружить. Короче, один из моих однокурсников (на самом деле не один он такой, но речь не об этом) решил жениться. Причем свадьбу провести не в какой-нибудь томской столовке, как делало большинство, а у себя на родине, в поселке в Новосибирской области. И пригласил в том числе трех ребят из тех, с кем вместе поступал, то есть нас.
По такому случаю нам даже выдали официальное разрешение деканата пропустить занятия. И путешествие началось.
Первым делом мы отправились в Тайгу. С большой буквы не потому, что она необъятная, безбрежная и сказочная, а потому что это станция такая.
Тут я сделаю небольшое отступление для тех, кто не в курсе. Есть такая байка. Когда в конце 19-го века задумали строить транссибирскую магистраль, купцы двух самых больших на тот момент сибирских городов – Томска и Барнаула – не захотели, чтобы дорога прошла через их города, предпочитая по старинке пользоваться обозами. На что строители ответили фразой из другой известной истории, связанной с купцами: «Так не доставайся же ты никому!», и дорогу проложили через скромный Новониколаевск. Так оно было, или не так, но факт остается фактом: Новониколаевск благодаря этому сделался столицей Сибири, а до Томска пустили ветку-аппендикс. И точкой, соединяющей Томск с Транссибом, как раз и является станция Тайга, в двух часах езды, своего рода железнодорожные ворота Томска: при поездках на юг мимо нее проехать невозможно. Оттуда уже можно пересесть на поезда, идущие во всех направлениях. А через сам Томск, если мне не изменяет память, проходило всего поездов пять. Точнее, проходил всего один, мариинский, идущий из Кемеровской области куда-то на север, в таинственный Белый Яр, расположенный на границе Ойкумены. Дальше только тундра, белые медведи и дикие нефтяники. Для всех остальных поездов Томск был конечной точкой. Ну или начальной, кому как больше нравится.
В общем, до Новосиба можно было доехать и напрямую на бийском, но нам он не подходил по времени, и потому мы сошли в Тайге для пересадки.
И это было первым заданием квеста. Дело в том что описываемые события происходили аккурат в канун ноябрьских праздников, которые, наряду с майскими, в СССР считались временем малого Великого переселения народов. Студенты ехали домой на краткосрочные каникулы, работяги ехали бухать в дома отдыха или на дачи, в общем, все куда-то ехали. Поэтому очередь в ж/д кассу в Тайге, где нам предстояло закомпостировать транзитные билеты (если вы поняли это выражение, то точно приближаетесь к группе риска! я сам уже неточно понимаю) приближалась по размеру к очереди в мавзолей Ленина или в московский Макдональдс эпохи раннего Капиталиссанса. Короче, стояли мы в этой очереди, стояли, но дальнейшее промедление, как говорил упомянутый выше вождь, было смерти подобно. Уж полночь близилась, а поезда все нет (цитата приписывается Анне Карениной). Хотя нет, поезд как раз приближался, и мы решили наплевать на формальности и попытаться влезть на него так, по традиционному русскому методу «авось».
Эта процедура оказалась, на удивление, несложной. Вагонный «предбанник» был взят штурмом, почти сразу же двери затворились, и поезд, скрипя ржавыми суставами, тронулся. Теперь можно было оглядеться и оценить обстановку. Диспозиция была следующей. В тесное помещение между дверями набилось человек 10, не считая багажа. Пройти дальше в вагон не представлялось возможным по причине забитости последнего. Туда даже невозможно было открыть дверь. Тут же начали разворачиваться маленькие трагедии. Какой-то мужик, выскочивший в Тайге по делам, не успевал добежать до своего вагона, прыгнул в соседний, но теперь не мог перейти к себе, ибо в нашем тамбуре не было места. Так он и стоял за стеклом, в проходе между вагонами, открывая рот и беззвучно матерясь. Какая-то бабка взялась пересчитывать свои сумки и тюки, которых у нее было с десяток. Что-то в ее рассчетах не сошлось, она обнаружила недостачу одной сумки и заголосила. После чего стала подозрительно смотреть на нашу компанию, нисколько не смущаясь тем фактом, что мы вряд ли успели бы за столь короткое время спереть ее кошелку, распилить по частям и разобрать ее содержимое по нашим спортивным сумкам. И все это происходило в тесном единении со всем народом, стоявшим плечом к плечу и другим частям тела.
Через какое-то время проводница, видимо, наведя порядок в своем хозяйстве, сжалилась над страждущими и открыла двери. Мы быстренько сунули ей свои билеты и устремились в вагон, чтобы хоть несколько оставшихся часов до Новосиба провести в горизонтальном или хотя бы близком к нему положении. И, ура, в вагоне оказалось несколько свободных третьих полок, которые в мирное время используются для легкого багажа и на которые мы радостно взгромоздились и забылись здоровым сном молодых организмов.
Часы забытья пролетели незаметно, и вот уже во мраке раннего зимнего утра замаячили первые новосибирские строения, а это означало, что пора нам покидать наше теплое гнездышко на колесах и продолжать свой путь в менее уютной электричке. Но сначала надо было забрать у проводницы свои билеты, ведь они у нас были до конечной точки назначения. Проводница почему-то ушла в глухой отказ: «Нет, мол, у меня никаких ваших билетов, и все!» Но мы не отставали, стали возмущаться и качать права. Наконец, проводница сжалилась, покопалась в своем планшете (нет, не электронном) и выдала три каких-то смятых бумажки со словами: «Вот, это все, что у меня есть». Удовлетворенные, мы покинули гостеприимный поезд, поехавший дальше в Челябинск, и ступили на новосибирскую землю.
Впрочем, ненадолго, так как до нашей электрички оставалось совсем немного времени. И тут – сюрприз! – зачем-то полезши в карман, я обнаружил в его глубине три наших билета, настоящих, видимо, в общей суматохе проводница их просто забыла взять. Так и осталось тайной, кто же были те несчастные, чьи билеты нам отдали на выходе.
Путешествие в электричке оказалось куда более спокойным и скучным, народу там было мало, спать уже не хотелось и мы, чтобы развлечься, достали колоду карт и решили сгонять в «разбойника». И тут - на тебе - на горизонте, точнее, в начале вагона появилась группа каких-то официальных лиц. С билетами-то у нас все было в порядке, но вот игра в азартные игры в общественных местах тогда была запрещена! Кон остался недоигранным, карты тут же слетели на скамейки под наши седалища, и мы с самым невинным видом уставились на проходящих эцилопов как тот Волк из «Ну погоди». Отделались легким щекотанием нервов, ну а вскоре наш путь был окончен. В хорошем смысле, а не как у сослуживцев Джона Сноу по Ночному дозору.

Часть вторая, алкогольная.

Все-таки удивительно, как люди находили дорогу в догаджетовую эпоху. Когда аббревиатура ЖПС расшифровывалась как «желаю поехать сюда», космические спутники приносили только метеосводки и чувство гордости, причем и то, и другое не слишком обоснованное, слово «сеть» ассоциировалось с рыболовством, "планшет" - с военными деййствиями, а «навигатор» - с Пирксом. И ведь не терялись и добирались, куда надо. Иногда помогали бумажные карты, которые существовали, по крайней мере, для областных городов. А еще в больших городах были такие справочные будки, обычно рядом с вокзалами, где по цене стакана газировки с сиропом вам могли выдать листочек с ценной информацией, как добраться до заданного адреса. Вот где они эту информацию брали? Но ведь работало!
Но в нашем случае вышеупомянутые способы не помогали, ибо поселок был слишком мал, чтобы по статусу удостоиться бумажной карты или справочного киоска возле вокзала. Собственно, там и вокзала-то не было. Поэтому мы воспользовались древнейшим вербально-оральным способом, применив языки по их непосредственному назначению. Разумеется, все местные жители знали, кто где живет, и вскоре нас уже радостно принимали в доме жениха.
Время было полуденное, самое подходящее для позднего завтрака, который и был нам предложен. Простая, но вкусная деревенская еда сопровождалась запотевшей бутылочкой 40-градусного напитка. Водку? На завтрак? Мы были бы несколько фраппированы, если бы знали это слово. Но поскольку мы словей таких умных не знали, да и вообще не гуманитарии, то решили, что тут так принято, а в чужой монастырь со своим уставом не лезь, а то вылетит – не поймаешь. Так что старт марафону был положен.
Ну а вечером – понеслась! Нелишне напомнить, что дело происходило в разгар сухого закона, который свирепствовал в Томске. Но до новосибирской глубинки закон донести не удалось. Да даже если бы и удалось, кого останавливало отсутствие водки в магазинах при наличии сахара и подручных средств? Так что ассортимент представленных напитков включал как «госиздат», так и «самиздат».
Вследствие такого резкого начала дальнейшие мои воспоминания становятся обрывочными. Помню большой стол с несколькими десятками человек всяких-разных полов и возрастов от пяти до семидесяти пяти.
Куча всякой еды за столом, которая для нас, непривередливых и голодных студентов, казалась изысканными яствами. Впрочем, гастрономический интерес к происходящему довольно быстро перешел в этнографический.
Тосты... Обычные «за здоровье молодых», «за родителей», «за бабушек и дедушек» кончились быстро. Когда были перебраны родственники по обеим линиям до седьмого колена, в ход пошли друзья и сослуживцы. Но это было только для слабаков. Наверное, на любой свадьбе есть такой нештатный тамада, эдакий массовик-затейник, превращающий разрозненное бухание в строго организованный ритуал пития, по команде и по уставу. Был и у нас такой мужичок. И вот, когда непосвященному человеку вроде меня уже было непонятно, за что еще пить, а горючее на столах не иссякало, и батальоны просили огня, этот дядя встал и провозгласил хриплым баритоном:
«Кто родился в январе, вставай, вставай!
По рюмочке, по маленькой, наливай, наливай!»
Ящик Пандоры был открыт. Как минимум 12 новых свежих тостов! Поскольку я родился именно в январе, я никак не мог это пропустить и пропустил в себя еще дозу. Ну а за компанию с январскими именинниками и остальные сдвинули стаканы, их же не просили наливать по рюмочке! В общем, сказка Маршака «12 месяцев» обрела совершенно новое толкование.
И завязалась жестокая, но неравная борьба с алкоголем. От наступления по всему фронту противники перешли к позиционной борьбе. Где-то в узком кругу уже задавался третий русский сакральный вопрос: «Ты меня уважаешь?» при полном непротивлении сторон. Где-то разгорался жаркий спор о том, с чего начинается родина, который тут же охлаждался сорокаградусным душем. Где-то предпринимались робкие попытки поднять в атаку весь стол путем запевания народных хитов про шумелку-мышь и степ-да-стёб кругом, а так же вполне соответствующее обстоятельствам бессмертное «Я вернусь домой на закате дня. Напою жену, обниму коня». Впрочем, эта нестройная психическая атака быстро захлебывалась из граненых стаканов. Алковерденская мясорубка продолжалась долго. Но под давлением превосходящих сил противника человеческая сторона начала нести потери. То тут, то там бойцы выпадали из действия как в переносном, так и в прямом смысле этого слова. Оставшиеся держались из последних сил, как не снилось спартанскому царю Леониду и политруку Клочкову вместе взятым, если бы кому-то, конечно, удалось собрать вместе триста двадцать восемь сподвижников. Разрозненные очаги сопротивления мужественно продолжали отстаивать честь сибиряков и под пение «Варяга» дружно уходили на дно, в спасительное подстолье.
Если честно, я не очень помню, перешли ли с помесячного на понедельное отмечание именинников. Или была применена какая-то совершенно новая новаторско-стахановская система тостирования. Я даже не помню, продержался ли до декабрьских именин. В то время организм мой был гораздо более крепким, чем сейчас. Еще со школьной скамьи я пользовался внесистемной единицей измерения алкоголя под названием «лигрыл»: литр умножить на градус и разделить на рыло. (Например, поллитра водки, выпитая в одиночку – это 20 лигрыл.) Измерение, конечно не учитывает качества и разнообразия выпивки и закуски, продолжительности застолья и сна накануне, а также многих других факторов, но в качестве первого приближения годится. Однако даже для закаленного молодого организма испытание было чрезмерным. В тот вечер, думаю, счет шел на десятки, и лигрылометр зашкалило. Короче, где и как я отрубился, я не помню. Но все вроде было чинно и благородно.
Наутро наши испытания продолжились. Тогда считать мы стали раны, товарищей считать. Более выносливые ребята рассказали о продолжении банкета, имевшем место накануне. Когда тосты закончились или надоели, душа празднующих захотела развернуться в танце. И самая активная и выносливая часть гостей и хозяев отправилась в сельский клуб. Как выяснилось, в тот вечер в одном поселке отмечали сразу три свадьбы. И пассионарные представители всех трех встретились на поле брани. К чему это привело, можно догадаться. Какая ж свадьба без драки? Короче, сказали, что там было шумно и весело, ну и наши победили, конечно.
Из других развлечений второго дня мне запомнился так называемый «сор в избе». На любой свадьбе гости дарят молодым деньги. Но просто так дарить, в конвертах – это же банально и скучно. В общем, в небольшую комнату, кажется, прихожую, насыпали кучу сена и соломы (я все время путаю, кто из них кто). И туда же полетели купюры разного достоинства. По команде «Сор в избе!» жених схватил веник и быстро-быстро, шурша как электровеник, стал сметать мусор, попутно выхватывая денежные купюры. Гости, стоявшие вокруг, подбрасывали и того, и другого. Так он бегал по комнате минут 10-15, пока все не очистил. Собранные деньги, разумеется, пошли в семейный карман.
А потом настала вторая часть Марлезонского балета, то есть застолье. Мне оно показалось уже не таким интенсивным, как в первый день, возможно, потому что ничего крепче рассола в меня уже не лезло. Но местный народ обладал куда более мощной закалкой, хотя тоже подустал, конечно.
Но любому времяпровождению, даже такому приятному, рано или поздно приходит конец. Закончилась и эта свадьба. И в час, который определила судьба и расписание железных дорог, большой длинный вагончатый змей домчал нас обратно, к родной альма матери, к обыденной вольнице общаги, лекциям-конспектам и чуть пиднадкусанному неокрепшими молочными зубами граниту науки.
Alpaka

Похождения Льва в городе Львов

В дни тягостных раздумий сидения взаперти, когда не только полеты за границу, но и прогулки по собственному городу под запретом, пришло время, наконец, выложить описание моей поездки двухмесячной давности. Потому что когда будет следующая, никому не известно. Так что вспомним былое незлым тихим лонгридом.


Вопрос «почему вдруг Украина и Львов?» будет неправильным. Правильным будет вопрос «почему только сейчас Украина и Львов?». Действительно, среди всех стран (за исключением России и Израиля, разумеется), которые я посещал, Украина лидирует с большим отрывом и по количеству поездок, и по продолжительности пребывания, и по числу разных городов (по последнему параметру, правда, Италия может поспорить, которую мы проехали галопом за неделю в составе организованной группы, но что там за неделю можно увидеть!) Да, лидерство безоговорочное, но с одним «но»: все эти поездки были не в Украину, а на. Поскольку тогда мне не приходилось выезжать за пределы своего государства. В общем, и три поездки в Крым, когда он еще действительно был наш общий, и три конференции в Киеве и Одессе, и 7 или 8 посещений бабушки с дедушкой в Ужгороде – все они относятся к тому времени, когда 15 братских республик дружной семьей составляли одну шестую часть туши, то есть суши. А потом как-то в один год все прекратилось: и не к кому стало ездить в гости, и финансирование командировок кончилось, и полеты стали не по карману, ну и великий могучий Советский Союз приказал всем долго и счастливо жить, но уже по раздельности. В 90-е стало не до поездок, ну а потом мы репатриировались.
В Израиле с загранпоездками стало получше, но как-то страны бывшего СССР меня не сильно привлекали. Чего я там не видел, когда еще столько Европы не исследовано, не говоря уже о других континентах. Только благодаря ЧГК побывал в Закавказье. И вот -  новая страна на моей личной карте, опять же благодаря любимому увлечению.
Точнее, две страны, поскольку пересадку пришлось делать в Стамбуле. Интересно, можно ли считать часов 6, проведенных в сумме в аэропорту, за посещение страны? Наверное, нет. И хорошо бы, потому что если судить по Сабихе, то Турция мне совершенно не понравилась. Для начала при входе в аэропорт у меня отобрали гель для бритья. При том, что я находился в зоне дьюти фри, т.е. формально не на территории Турции. Но правила есть правила и, как мы теперь знаем, даже не выходя из транзитной зоны можно загреметь за решетку на несколько лет, провозя недозволенное. В общем, я рассчитывал, что его отберут на обратном пути во Львове, так что я успею попользоваться, но не подумал о пересадке, просто обычно летаю без нее или с багажом.
Кроме того, в аэропорту не оказалось бесплатного вайфая – нигде, ни в залах ожидания, ни в кафе. Все за денежку или за неведомые коды, которые тоже, видимо, за денежку. Скупердяи, короче.
Ну и общая неряшливость аэропорта, начиная от грязного туалета (справедливости ради, были там и чистые, в стороне от скопления народа). Нет там какого-то европейского запаха, какого-то неуловимого культурного духа, витающего в воздухе европейских аэропортов. Даже наш Бен Гурион, хоть и не претендует на звание европейского, выглядит куда опрятнее и солиднее. Нет, Турция – це не Европа!
Хоть как-то сгладил впечатление вкусный кофе по-турецки, который варят где бы вы думали? Правильно, в Старбаксе! Глобализация на марше! И найденная рядом со скамейкой розетка, где я смог подзарядить свой телефон. Найти ее тоже оказалось не так просто. К числу плюсов можно отнести и то, что я обогатился несколькими новыми полезными турецкими словами. Например, Tuvalerter. Или, там же: Bay и Bayan. Я понимаю, конечно, что то, что по-турецки госпожа это баян, это баян, но зато приятно почувствовать себя баем, хоть и в тувалере.
В общем, в Турцию не хотел я ехать последние 20 лет и до сих пор так и не хочу. Хотя более длинную остановку для погулять по Стамбулу я бы все-таки сделал когда-нибудь. Хотя бы для галочки, что страну посетил.
Короче, хватит с промежуточным пунктом, полетели уже в Украину! Благо, лететь совсем недалеко, пара часов – и нас встречает город моего тезки.
На самом деле, во Львове я тоже когда-то был, причем, как минимум дважды. Но один раз совсем недолго, пересел с самолета на поезд Львов-Солотвино и поехал до Ужгорода. О, это ночное путешествие осталось одним из самых ярких моих железнодорожных воспоминаний, а поездил на поездах я немало. Общий вагон, да еще какой-то праздник местный тогда был, народ вовсю веселился, распивал и распевал, короче, поспать, кажется, не удалось. Но я тогда был совсем невелик.
А в другой раз остановка у меня была подольше, часов семь, и я отправился в город и даже там погулял, вот только в упор не помню, где. Вообще ничего не запомнил, разве что то, что дома были красивые. Даже год помню смутно, кажется, 86-й. ЧМ в Мексике, который я начал смотреть именно в Ужгороде.
Короче, нынче был мой первый полноценный визит в этот город. И первое впечатление, создавшееся по виду из окон такси: город очень мил и радует своей нестандартной (по меркам б.СССР) архитектурой. Причем ехали мы явно не через центр, по крайней мере, не только через центр. Правда, очень бросается в глаза и общая запущенность: облупившиеся стены, потрескавшиеся дороги. Вот бы привести это в надлежащий вид – и Львов вполне мог бы составить конкуренцию Вене, Праге и прочим сиблингам по Австро-Венгрии.
Еще обратило на себя внимание, что уличную температуру здесь измеряют с точностью до десятых градуса. Термометр такси показывал плюс полтора. Освежает. Забегая вперед, так оно и держалось все время, днем маленький плюс, ночью маленький минус. Однажды падало какое-то еле заметное подобие снежка, ну и в парке какие-то остатки были. А в одно из утр слегка подморозило и образовался небольшой гололед. Но в целом ностальгия по снегу не удовлетворилась. А холод? Ну, если одеваться нормально, то не холодно, разве что руки с непривычки слегка холодит. А некоторые южные товарищи так вообще без шапки ходили. Я-то, как правильный сибиряк, и в шапке, и с шарфом, и с джемпером. Кстати, совершенно забытый экспириенс: когда надеваешь джемпер поверх рубашки с длинными рукавами, надо эти рукава придерживать, а то они убегут наверх. Со второго раза вспомнил.
Добрался до хостеля. Признаться, поначалу я несколько настороженно относился к такой опции, ни разу до того в хостелях не жил и представлял себе, что это что-то вроде общаги. Но опасения мои оказались напрасными. Жилье мое на поверку оказалось вполне комфортабельным номером с большой комнатой, раздельными туалетом и душем, большая кровать, чистая постель, ну и все остальное в порядке. Единственное, чего там не было – это окон, но мне они как-то и ни к чему, я город вживую предпочитаю рассматривать. И все это удовольствие в пределах смешного пешего хода от центра и двухсот метров от проведения игр, ну и за смешные по нашим меркам деньги – 30 евро за ночь на двоих, впрочем, две из трех ночей я там один находился. Так что сохранил себе их визитку, может, еще воспользуюсь.
Но никакое жилье, даже самое удобное, не заменит в поездках уличных впечатлений, живых и кипящих. А потому, наскоро сбросив вещи, мы отправились на покорение города.
Львов, наверное, единственный из европейских городов, где рождественские базары не заканчиваются ни после Нового года, ни после православного Рождества, ни даже после Старого Нового года. Точно могу сказать, что они не закрылись даже после Крещения, т.е. 20 января все еще было на месте и исправно функционировало. Все – это несколько десятков торговых палаток в двух местах: на площади Рынок и перед Оперным театром, расстояние между которыми минут 10 хода. Все сопутствующие аксессуары на месте: разгуливающие Деды Морозы и прочие отморозки, нехитрые сувениры в ларьках, фастфуд и, конечно же, глинтвейн на каждом углу. Двух видов: классический и фруктовый. Памятуя о том, что в рецепт глинтвейна фрукты обычно должны входить, я не стал проверять «классику», а ограничился фруктовым. Весьма недурно и не уступает лучшим образцам с берлинских вайнахтсмарктов, хоть и не подается в таких симпатичных кружечках, как там, а всего лишь в разовых стаканчиках. Проблема загрязнения окружающей среды, а также четверга, пятницы и прочих дней, до Украины, видимо, еще не дошла, а Грета сюда не едет, так что стаканчики здесь бумажные как тот окуджавский солдат (ну ладно, картонные). Это не так эстетично, но зато дешево и практично (бу-га-га). А главную свою функцию глинтвейн выполнил – согрел озябшего с непривычки туриста. От соблазнительных колбасок и прочих вкусностей турист мужественно отказался. Ибо первая трапеза была запланирована в «Реберне» под Арсеналом, где мы намеревались устроить первое сплочение нащей интербригаде, то бишь интеркоманде, не путать с интердевочками и интернами!
Про львовский общепит, если можно так выразиться, не писал только ленивый. Видимо, не стану исключением и я. Надо сказать, что до этой поездки я как-то достаточно равнодушно относился к гастрономическому туризму. Ну еда и еда, ну вкусно, но культа из нее я никогда не делал. Вот пиво – дело другое! Так что и фоток еды я почти не выкладывал, и описания трапез. Но когда-то же это должно было произойти! И Львов – самое подходящее место для первых шагов, так сказать, на этом трудном и полном опасностей пути – вкусно жрать за границей, и не просто жрать, а еще и другим рассказывать. Впрочем, обещаю всем этим фудпорно не злоупотреблять. Уж слишком много факторов должно совпасть. Во-первых, вкусная для меня кухня (а украинскую кухню я всегда любил, корни ж не пропьешь). Во-вторых, при всем к нему уважении, во Львове не так много всяких других туристических аттракций. Ну и в-третьих, там действительно умеют сделать из еды шоу, со своими изюминками и приколами. Как про такое не рассказать!
Итак, «Реберня». Как многие догадались из названия, основным блюдом и фишкой этого места являются ребрышки. Собственно, кроме ребрышек в меню я обнаружил еще всего два основных блюда: стейк и рыба, последняя для вегетарианцев, наверное. Но мы ж не они! Поэтому все заказали именно ребрышки, ну и что-то еще по мелочи. Все начинается с подачи на стол. Во-первых, там нет столовых приборов. Не положено. Если кто-то их все же попросит, то специально для него на столе нарисуют вилку и ножик. Так что есть приходится руками. Для этого официант, принеся заказанную порцию прямо на ваших глазах быстро-быстро рубит ее топориком пореберно. Так что ножик с вилкой вроде как и не нужны. Ну и чтобы не запачкаться, всем гостям выдают фартуки: мальчикам – с галстуком бабочкой, девочкам – с сиськами. Чтоб было ясно видно, кто есть ху.
По всему залу стоят шкафы с какими-то соленьями-вареньями-компотами. В одном месте свисают ножи, мечи и прочее холодное оружие. А в другом – гроздья галстуков. Этому оказалось свое объяснение. В разгар вечера, привлеченные каким-то шумом, мы увидели, что работники ресторана тащат какого-то парнишку за галстук, нацепленный ему на шею. Дотащили до деревянной колоды или стола, положили на нее галстук и легким движением топора этот галстук отсекли, водрузив его к своим товарищам. Ни одна живая душа при этом, разумеется, не пострадала. Поаплодировав пареньку за смелость, мы продолжили запивать свои ребрышки пивом «Правда». Так вот в чем сила, брат!
Подобные развлечения посетителей происходят во многих едальных заведениях. Скажем, в «Мясе и справедливости» в центре зала висит большая клетка. Туда посадили мужика, спустили под пол, подержали там, подняли и спрашивают у зала: «Ну что, осудим или отпустим?» Зал дружно выбрал свободу, и чувака выпустили из клетки под аплодисменты. В кафе Захер-Мазоха вообще какие-то непотребства, говорят, творятся. Есть мы там не стали, но в само заведение заглянули, там на входе магазинчик соответствующего ассортимента, при осмотре которого нас отстегали плетками молодые симпатичные хозяйки. Еще интереснее вроде бы у бандеровцев в «Криивке», но туда мы не пошли.
Побывали мы и в «Копальне кавы», где ты спускаешься в шахту по добыче кофе, со всем сопутствующим антуражем, а потом на твоих глазах устраивают шоу с паяльной лампой, запаивая чашечку кофе хрустящей сахарной корочкой!
А вот ресторация Бачевских заслуживает отдельного описания. Нет, там ни над кем не издеваются и вообще все спокойно и цивильно. Но до какой степени цивильно! Я там был дважды: на завтрак и на ужин. Причем на ужин заказали столик заранее, иначе с местами проблема. Сам по себе ужин шикарный, у них там больше 20 видов наливок, из которых, правда, только три удалось попробовать. Потому что были и другие напитки. Ну и кухня, обслуживание – все на высшем уровне. Не зря же говорят, что это лучший ресторан Львова. Тем не менее мне больше запомнился завтрак. Чтобы войти, правда, пришлось отстоять полчаса в очереди, сначала на улице при нулевой температура, потом уже в предбаннике. Там всех постояльцев обнесли чашечкой горячего шоколада от заведения – приятный сюрприз! Ну а потом эти полчаса с лихвой окупились трапезой. Чего там только не было: колбасы, сыры, гренки, фаршированные яйца, запеканки, персональные яичницы разных видов, включая шакшуку, вкуснейшая выпечка и не менее вкусные пирожные. Разумеется, всего мне попробовать не удалось, хотя я очень старался. Для желающих столик с бокалами красного и белого вина и шампанского (почувствуй себя аристократом или дегенератом!) Ну там компотики всякие, чаи, кофе, короче, ешь – не хочу. Но самое главное даже не еда, а антураж. Повсюду цветы, попугайчики чирикают. В центре зала стоит пианино, причем не просто стоит, а с играющей на нем пианисткой. Короче, я себя почувствовал в каком-то кино. Помните, Штирлиц в бар ходил, там где фрау Заурих была и машинистка Габи, которая к нему клеилась? Вот какие-то такие асссоциации. И за все это удовольствие смешные деньги в размере 22 шекелей, пожалуй, самый дешевый завтрак из тех, что я ел во Львове, но самый вкусный и обильный. В общем, в следующий свой приезд во Львов обязательно снова туда завтракать пойду.
Неплохие завтраки, впрочем, были и в других местах: где-то нежнейший штрудель с лососем и сырники, где-то вареники с вишней и много чем еще, а где-то выбор из полутора десятков эклеров и еще столько же других пирожных – я отведал «Шу», которое не ел, кажется, со времен кафетерия в ближайшем к нашей школе гастрономе. Львовское оказалось не менее вкусным J
Но, пожалуй, хватит о еде. Хотя она, конечно, все равно будет каким-то образом всплывать по ходу дела, уж очень это город такой, едообильный.
Тем не менее, мы пытались осуществлять и обычный туризм, не гастрономический. Посетили монастырь доминиканцев, прогулялись там по подземелью и по наземным помещениям, частично превращенным в музей религии, причем, похоже, еще с советских времен, судя по надписям на русском языке и общей советско-атеистической направленности.
Еще я по своему обычаю залез на самое высокое здание в городе (в старом городе) – Ратушу. Посмотрел на Львов с высоты четырехсот с лишним ступенек. Подъем на нее начинается с четвертого этажа, а все что ниже – это действующее здание мэрии. Не могу сказать, что вид прямо таки восторг – и погода была не очень солнечная, и каких-то ярко выделяющихся красивых зданий я не заметил. Но отметиться-то надо было!
В последний день у меня оставалось немного времени после шатаний по центру, и я от нечего делать заглянул в аптеку-музей. Ну ничего так, но не маст. Понравился целый зал всяких ядов, любовно расставленных по полочкам. Знали в старину люди толк в этом деле!
А вот с Домом легенд мне не повезло. Дважды тщетно покрутился вокруг него, пытаясь найти вход и подъем на крышу, на которой находятся трубочист и автомобиль. Спросил у местного, а тот и говорит, что Дом легенд на ремонте и вообще вряд ли восстановят. А потом я и сам при свете дня заметил объявление: «Дракон заболел. Его отвезли к ветеринару». Хотя как раз дракончик на стене еще есть.
В общем, музеи музеями, а по Львову надо просто гулять. Он красив и завораживающ, причем напоминает сразу все европейские города. Выйдя с утра из хостеля и пройдя несколько метров по улице Сичевых стрельцов, думаю: чем не Париж или Прага. И словно в подтверждение моих слов перед моими глазами возникает вывеска «Париж – мода» на чистом украинском языке. А чуть дальше, метрах в ста – «Винарня Прага». Ну раз написано, значит, так и есть.
Собственно, почему бы Львову не напоминать европейские города, если последние несколько сотен лет он всегда был частью Европы, не входя даже в Российскую империю? За 50 лет советской власти город, к счастью не успели привести в соответствие ГОСТу, по крайней мере, его центр. В общем-то понятно стремление Галиции воссоединиться с Европой, ведь ни с Восточной Украиной, ни с Россией у нее никогда не было ничего общего. Но я не хочу вступать на скользкую дорожку околополитических измышлений.
Да, и о языке. Кто не слышал всяких анекдотов-страшилок о москалях, пытавшихся заговорить во Львове на русском? Так вот, авторитетно заявляю, как человек, не владеющий украинским: никаких языковых барьеров у меня не было. Даже не помню, приходилось ли говорить по-английски, по-моему, нет. Все понимали (или делали вид, что понимали) мой русский, отвечали когда как, но никто даже не намекнул на мое москальское происхождение. Единственная языковая проблема у меня возникла, когда в «Львивских пляцках» я оформлял карточку Локал (как истинный тормоз, я сделал это в последний день, но дважды ей все же воспользовался) и меня попросили спеть какую-нибудь песенку на украинском. Я честно признался, что не знаю и попросил девушку мне помочь, в общем, повторял слова за ней. А в конце на всякий случай добавил «Слава Украине». Карточку получил благополучно.
Ну и не могу обойти еще одну тему. Еврейское присутствие во Львове постоянно ощущается. Улица Староеврейская (именно так, а не Жидовская). Старая синагога. Куча блюд еврейской кухни в ресторанах. Экспонаты в музее религии. Памятник жертвам Холокоста, напомнивший мне берлинский в миниатюре. О еврейском прошлом Львова помнят. Вот только евреев там не осталось. И, прогуливаясь по улицам, я не мог не вспоминать иногда те страшные фотографии июля 41-го, когда местные жители, не дожидаясь входа немецких войск, стали с энтузиазмом решать еврейский вопрос. Сходные чувства у меня были при первом посещении Германии. В общем, жить бы я там не стал, при всей привлекательности города. А вот приехать еще раз в гости – с удовольствием.
Ведь  туристов тут любят и привечают. Всякие милые сюрпризы устраивают. Скажем, в последний вечер проходим мы где-то в районе площади Рынок, и мне в руки суют какой-то листок. Я решил, что это реклама одного из близлежащих ресторанов, и не глядя сунул в рюкзак. А дома вытащил, что это как бы местная газета «Leopolis Times» с нашей фотографией в центре и подписью на украинском: «Важные гости прибыли в город Львов»! Где и как нас умудрились сфотографировать и, главное, так быстро напечатать фотки и найти нас – понятия не имею. Как не очень представляю, что именно рекламировалось. Но приятно!
А вишенкой на торте (нет, не пьяной вишней, которую я тоже попробовал) оказалось контрольное взвешивание через пару дней после возвращения: я оказался ровно в том весе, в котором был до отъезда, с точностью до ста граммов! То есть все кулинарные излишества были компенсированы пешими прогулками. Ну что ж, так можно заниматься гастротуризмом, я не против.
Фото в фейсбуке:
https://www.facebook.com/spivak.lev/media_set?set=a.10158043871363809&type=3
https://www.facebook.com/spivak.lev/media_set?set=a.10158084699733809&type=3
Alpaka

Рабочие заметки на полях

Не корысти ради, а токмо волею пославшей меня фирмы, я за последние 4 месяца сменил уже два места работы, сейчас на третьем. При этом меняя только географию и проект, но оставаясь работником той же фирмы. Вот уже больше недели работаю в Тель-Авиве, в банке. Некоторые наблюдения по этому поводу. Предупреждаю, будет много букв.
1. Организаторы недобрым словом помянутой реформы 3+ на Аялоне явно не учли еще одного фактора, совсем не способствующего безопасности на дорогах. Когда ты медленно тащишься по  двум забитым полосам общего пользования и видишь рядом совершенно свободную полосу для этих самых, которые три с плюсом, то такое положение просто БЕСИТ. А у нас на дорогах народ и без того горячий как мексиканский Попокатепетль внутри. Того и гляди взорвется. Вот только огребет не тот, кто это все придумал, а свой же брат водитель.
2. Даже в Тель-Авиве (пусть и южном) можно найти места на бесплатной парковке, причем в удобоваримое время. Идти мне, правда, оттуда минут 10, но по хорошей погоде, через скверик, да разглядывая живописные граффити на заборах – почему бы и нет?
3. Проходя через вышеупомянутый скверик как-то повстречал парочку удодов, зеленого попугая и нескольких скворцов-афганцев, всех в пределах одного дерева. Всюду жизнь, даже в человеческих джунглях южного Тель-Авива!
4. Поначалу я парковался на платной парковке, но поближе, метрах в 200  от работы. И та дорога была очень любопытной. Местность вокруг очень напоминает барнаульские дворы моего детства, если вы понимаете, о чем я. Дополнительный колорит придает парочка бомжей разного пола, по-хозяйски устроившаяся в тени пальм со своим скарбом: матрасами, раскладными креслами и даже велосипедом. Я их там видел еще летом, так что даже не знаю, можно ли их назвать бомжами – ведь место жительства у них вполне определенное. Это, кстати, тоже о том, что всюду жизнь.
5. Работников банка балуют. Привозят салаты, сэндвичи и прохладительные напитки. Впервые, кстати, вижу, чтобы вместо популярной в Израиле кока-колы привозили изделия от конкурентов: пепси и севен-ап. Пепси в Израиле вообще не пользуется спросом, народ пьет только колу. Хотя как по мне, так это один дрек.
6. Интересно, почему в любые сэндвичи (с туной, салями, пастромой, сыром) принято запихивать маринованные огурцы? А если кто-то их не любит? Впрочем, как говорится, дареному сэндвичу в начинку не смотрят.
7. Оказывается, 80% из работающих в банке, его работниками не являются. Аутсорсинг и все такое. Понятно, что я имею в виду не собственно банковских клерков, а айтишников и прочий обслуживающий персонал.
8. Те же 80% мне упомянули, говоря о Коболе. Якобы 80% всего кода написано на этом языке, который по древности почти не уступает Моисеевым скрижалям. Финансовая сфера очень консервативна.
Ну и вишенкой на торте история о том, что банк как мафия: туда трудно попасть, но выйти из него еще сложнее.
Поскольку я только начал работать, и никто не знает, сколько еще продолжу, рабочая карточка у меня гостевая. Это значит, что приходя я должен в обмен сдать вахтеру какой-то документ и дождаться коллегу, который проведет меня через вахту. Ну и открывает карточка только саму вертушку на вахте и больше ничего. Это была присказка, а теперь сказка.
Вчера я собирался играть синхрон ЧГК, в Тель-Авиве, в 8 вечера, совсем недалеко от места работы. Поскольку до без четверти восемь на месте проведения игры делать нечего, даже стоянка там не открывается, я решил поработать до упора. Но тут была небольшая проблемка. Дело в том, что вахтер в нашем здании заканчивает работу в 6 вечера, а потом передает оставшиеся у него документы в соседнее здание. Я выяснил, у кого там их забирать, и с легкой душой и чистой совестью остался на работе. В восьмом часу спускаюсь на вахту и понимаю, что что-то пошло не так.
Дело в том, что сторож не только покинул свой пост, он еще и закрыл за собой дверь. Хорошо так закрыл, ничем не откроешь, по крайней мере, моей карточкой точно нет. Есть ли из нашего здания другие выходы, я еще узнать не успел. (Как позже выяснилось, их нет, хотя надо будет еще поискать). Но я ж умный. Если для людей выхода нет, то машины тех счастливчиков, что паркуются на банковской стоянке, должны же как-то выезжать? А если там есть шлагбаум, то я смогу пролезть под ним или рядом. И я отправился на лифте вниз в поисках стоянки.
На минус первом этаже я выходить не решился. Вдруг он под землей, и куда я денусь? Поэтому вышел на нулевом. Покинул лифт и зашел на стоянку, которая находилась в дворике под открытым небом. Дверь лифтовой комнаты за мной захлопнулась. Я прошелся по стоянке в поисках спасительного выезда и обнаружил таковых аж два (возможно, один из них был въездом). Но оба они оказались прчно закрыты воротами, через которые ни перелезть, ни просочиться, если ты не Терминатор Т-1000 или не обладатель заветной карточки-всеоткрывалочки. Как вы уже догадались, я ни к одной категории пока не отношусь. Самые догадливые читатели, видимо, уже поняли, что и обратной дороги у меня не было, как в старом советском фильме о войне: в лифтовую комнату дверь без карточки мне тоже было не открыть.
Прошелся я по всему периметру и обнаружил, что таки нахожусь выше уровня земли, а чтобы на этот самый уровень попасть, надо перелезть через забор, спрыгнуть с высоты полтора–два метра, а потом еще пройтись и спрыгнуть, и свобода! Я, конечно, очень не хотел подводить команду, которой пришлось бы играть синхрон без меня. Но заниматься паркуром в не подходящей для этого случая одежде, да и форме, мне тоже не особо хотелось. Вдруг там, внизу, на воле я увидел парня, который кормил бродячих кошек.
- Я тут застрял, - говорю ему.
- Я бы тебе помог, - отвечает тот. – Да у меня тоже карточка неполноценная. А ты попробуй у выезда хорошо попрыгать, устройство среагирует на вес, подумает, что ты машина и откроется.
Ну что мне оставалось делать: пошел я скакать, а заодно рукой возле фотореле махать, чтоб совсем за машину сойти. Нет, не удалось мне обмануть умное устройство, ворота остались на замке как в теснине Мории. Видать, зря я похудел, глядишь, может, и получилось бы что-то, если бы спортом поменьше занимался.
Возвращаюсь я к этому мужику, пока котики не ушли, и говорю ему, так, мол, и так, не выходит каменный цветок, но пасаран, да ладно, у меня пара фруктиков с собой есть, а ночи в Тель-Авиве не очень холодные, так что доживу до утра, когда подмога придет, а если нет, то считайте меня коммунистом, но лучше не надо.
- Не расстраивайся, добрый молодец, - молвит парень человеческим голосом на иврите. – Будет тебе новое корыто, то бишь схожу я к сторожу через дом, он тебя и вызволит.
Мужик сказал – мужик сделал! Привел он сторожа, взмахнул тот своей карточкой волшебной, открылись двери темницы, и вышла красна девица на волю. И даже на игру не опоздал! Тут и сказке конец, а после шести вечера я на работе теперь ни за какие сэндвичи не останусь. Пока статус не повысят, конечно.   
Alpaka

Бумажные осколки

В нашем городке есть так называемая русская улица. Точнее, не улица, а два отрезка перпендикулярных друг другу улиц, где сосредоточено большинство «русских» бизнесов Реховота: парочка некошерных магазинов, парикмахерская, салон красоты, пиво-вино-водочный ларек, детские садики и т.п. Разумеется, тут же есть и книжные магазины. Когда-то их в городе было штук 5. Теперь с полным правом книжными могут называться лишь два. Из остальных миллионеров не вышло: кто просто закрылся, а кто переквалифицировался в управдомы перешел на торговлю сувенирами, открытками и игрушками и только сиротливые неликвидные постояльцы нескольких полок напоминают о былой специализации данного заведения. Впрочем, и в двух оставшихся чуть ли не половина площадей занята непечатной продукцией.
Вообще, с самого момента моего приезда в Израиль я не мог понять: как все эти книжные тут выживают с учетом немногочисленных покупателей, особенно в будние дни, и нехилых торговых площадей, за которые ведь надо аренду платить! Возможно, что-то компенсировалось очень высокими ценами, раза в два выше тогдашних томских, о которых я знал не понаслышке. Но ведь даже если иметь большую прибыль с книги, надо же, чтобы ее кто-то купил! А покупателей было явно не густо. Собственно, рынок русскоязычных читателей в Израиле и без того невелик, а тех, кто в состоянии себе позволить купить одну книжку вместо нескольких килограмм курятины и того меньше. Короче, я пришел к выводу, что книжные магазины в Израиле предназначены не для прибыли, а для каких-то других целей, скажем, отмывания денег русской мафией. И если у меня вначале и появилась зачаточная мысль продолжить занятия книготорговлей в качестве временного приработка, то она быстро куда-то слиняла как китайские плавки в насыщенном хлоркой бассейне.
Собственно, я тоже не особо способствовал поддержке книжного бизнеса в Израиле. За все годы купил пару учебников по программированию, пару путеводителей и несколько детских книжек. Для чтения в доэлектроннокнижную эпоху мне вполне хватало привезенной с собой библиотеки.
А потом, когда я начал играть и выигрывать в ЧтоГдеКогда, библиотека стала пополняться призовыми книжками. Господи, как долго я, оказывается, играю в ЧГК, что успел застать еще то время, когда за победы на тель-авивской лиге награждали книгами!
Но вернемся в наше время. Из тех двух оставшихся реховотских книжных один большой и солидный. Витрина украшена всякими популярными новинками, внутри светлый большой зал с кучей всего. Я, правда, давненько внутрь не заходил. А второй гораздо скромнее. Небольшая комната, заставленная шкафами, между которыми не так уж и просто протиснуться даже мне, не страдающему полнотой. Не знаю уж, что там стоит внутри на полках, но парень, который торгует в этом магазинчике, выносит часть книг на улицу, прямо на раскладные столы, совсем как в 90-е в России. И книги эти не новые, а самые что ни на есть букинистические, принятые от населения. Правда, принятые безвозмездно, как мне признался продавец, возможно, он же и хозяин бизнеса. Но и продает он их всего по пять шекелей за книжку.
Вот возле этого развала я иногда не могу не остановиться, проходя мимо.
Книги очень разных времен собраны там. Подписки советской эпохи, бывшие когда-то гордостью каждой считающей себя интеллигентной семьи: Шолом-Алейхем, Драйзер, Достоевский. Тут же разрозненные томики Библиотеки всемирной литературы в чудом уцелевших в переплетах судьбы гладких суперобложках. Или вожделенные в детстве «рамочки» Библиотеки приключений и научной фантастики, за которыми стояли в очереди в библиотеках и которые брались у друзей на ночь. Макулатурный Дюма и макулатура в виде классиков советской литературы.
А вот пласт совсем другого периода, с которым связаны 10 лет моей почти профессиональной деятельности: издания периода книжного бума конца 80-х и всех 90-х годов. Яркие глянцевые обложки женских романов с обязательными полуодетыми грудастыми красотками в объятиях мускулистых мачо. Не менее глянцевые фантастические серии с теми же полуодетыми грудастыми красотками в объятиях мускулистых драконов. Столь же блестящие боевики, на обложках которых брутальные ребята со стволом в одной руке обнимают свободной рукой все тех же... ну вы поняли. Бешеный и Меченый, Слепой и Глухой, Душевнобольной и Пифпафойойой, и прочие кумиры дворовой братвы в китайском адидасе. Некогда запрещенные диссиденты и эмигранты, которых сначала стало можно, а потом уже никому не нужно издавать. Покетбуки из серии «купил, прочитал, подтерся» и многое другое.
Ну и чуть более поздняя литература первого десятилетия нынешнего века, которую я в России уже не застал, в основном советы разного рода: как стать богатым и успешным, как сохранить при этом здоровье, физическое и психическое, не расплескав по дороге карму, и что со всем этим делать: секс до ста двадцати (по Фаренгейту) и кулинарные рецепты до двадцати-ноль-ноль, потому что позже вредно.
Так и лежат они безучастно на виду у спешащих куда-то по своим делам прохожих, напоминая каждая о своей эпохе. Ушедшей давно ли, недавно ли, но безвозвратно, и оставившей после себя только память и осколки. Бумажные осколки минувших дней.
Alpaka

На голубом экране

По телевизору меня показывали только один раз. По крайней мере, из того, что мне известно. Может, засветился еще где-нибудь в какой-то криминальной хронике, но я про это не знаю.
А тот раз был, когда я учился в седьмом классе. Я тогда был очень активным филателистом. Повторяю по слогам: фи-ла-те-лис-том, а не то, что вы, пошляки, подумали. Короче, марки собирал. И ходил в городской КЮФ имени Кренкеля. КЮФ – это, как многие догадались, Клуб юных филателистов. А Эрнст Кренкель – радист-папанинец – тоже собирал марки и был какое-то время председателем Всесоюзного общества этих самых, ну вы поняли. Впрочем, к описываемому мной периоду он, кажется, уже помер. Но имя осталось.
Возглавлял наш клуб один пенсионер по имени Захарий Борисович. Раньше он вроде бы на телевидении работал, а на пенсии решил заняться воспитанием молодого поколения. В общем, довольно любопытный человек был. Помимо обмена/купли/продаже марок он нам что-то рассказывал, приглашал в гости интересных людей (помню встречу с известным писателем Львом Квином), короче, времяпровождение было очень занимательным. Некоторые мои более ушлые одноклубники занимались каким-то нанобизнесом: крутились на взрослом обществе, что-то там покупали и потом перепродавали своим товарищам. Но мне эта коммерция была чужда, я иногда покупал себе что-то на карманные деньги, выдаваемые родителями, но в основном предпочитал пополнять свою коллекцию через магазин «Филателия».
Как-то мне в числе активных участников клуба предложили поехать в Артек на Всесоюзный слет. Разумеется, я не отказался.
Поездка в Артек – это отдельный рассказ, выходящий за рамки данного повествования, но одним из ее последствий оказалось то, что когда на краевом телевидении решили снять передачу, посвященную юным коллекционерам, меня вместе с еще парой ребят пригласили поучаствовать.
Все было по-взрослому. Настоящая телестудия, с яркими лампами, которые назывались по-космически – юпитерами. Программу должен был вести самый популярный диктор краевого ТВ – Сергей Степанович Марков, для нас – дядя Сережа (вот зачем у меня в памяти все эти имена застряли, а?) Перед началом он произнес какую-то загадочную фразу: «Еще и не такие дела заваливали», и понеслась.
В то время я был человеком совсем не публичным (хотя я и сейчас далек от звания трибуна, разумеется, но хотя бы какой-то опыт говорить перед большим количеством народа появился). Весь мой опыт внеурочных выступлений перед аудиторией заключался в чтении политинформаций классу в начале школьного дня. Была у нас в классе такая почетная обязанность: по очереди читать накануне газеты, а на следующее утро рассказывать одноклассникам про подвиги израильской военщины и зверства сальвадорских партизан. Ну или наоборот.
Но в студии особой робости я не чувствовал. Дядя Сережа умело вел разговор, нам оставалось только отвечать на вопросы. Честно говоря, я мало что помню из своего выступения. Рассказал что-то про Артек, что-то о своем увлечении. На каверзный вопрос, в каких школьных предметах помогает мне коллекционирование марок, включил логику. Раз я собираю марки по темам Флора и Фауна, следовательно, это должно помогать мне в биологии. Так и сказал. (Хотя в седьмом классе мы вроде бы анатомию человека проходили, вряд ли тут мне бы марки помогли). Вполне мог бы сказать, что и в географии, поскольку благодаря филателии я узнал о существовании таких, например, экзотических стран как Дагомея или Бурунди. Но знание это в курсе школьной географии мне особо не пригодилось. Географ наш, в отличие от героя книги Иванова, был мужчиной очень положительным, высоким и солидным, висел одно время на доске почета возле моего дома (мы его портрет снежками закидывали), был директором школы и гордо носил прозвище Жираф. А главным его требованием от учеников по предмету было тщательное и аккуратное раскрашивание контурных карт. Цветными карандашами или натертыми грифелями, строго в нанесенных границах и без помарок. Тщательность и аккуратность в рисовании никогда не были в числе моих достоинств, и филателия мне в этом деле помочь никак не могла. Поэтому, несмотря на то, что я знал столицы всех существующих на тот момент государств, включая крупные колонии, а также мог рассказать в каком бассейне добывают уголь, а в каком наоборот, нефть, в аттестат за 8 класс мне пошла четверка. Но на последующие оценки это уже никак не повлияло. Впрочем, я отвлекся.
Через какое-то время передача вышла в эфир. Кажется, это было ближе к вечеру, а мы учились во вторую смену, в общем, во время трансляции я сидел на уроке. Поскольку ни интернет-архивов, ни повторных эфиров тогда не было, я сообщил о передаче своей классной, и та ради такого дела отпустила меня с урока в учительскую, где стоял единственный на всю школу телевизор, ну и сама заодно пошла. Посмотрели вместе. Особенно мою классную – математичку -  умилило мое высказывание насчет биологии. Раньше я в пристрастиях к этому предмету (его у нас вела Елена Семеновна или Сергеевна, по прозвищу Эвглена Зеленая) замечен не был, а увлекался как раз математикой. Объяснять свою логику я не стал.
Кстати, у нас почему-то были популярны «животные» прозвища учителей. Помимо упомянутых выше в школе преподавали историк Пингвин, физик Слон и историчка Мышка. Ну и еще трудовик-чертежник Гост, он же Гнус. Ходила такая загадка: «Чем Московский зоопарк отличается от нашей школы? Тем, что в зоопарке нет Чебурашки, а у нас есть». Чебурашкой был завхоз Алексей Алексеич, плотный коренастый лысоватый мужичок.
Двойные имена-отчества у нас тоже были популярны, даже тогда, когда это еще не было трендом. Вдобавок к Алексею Алексеичу были также Василий Васильевич, Виталий Витальевич и Николай Николаевич. А вот Владимира Владимировича не было, ну и слава Богу.
А к чему я это все вспомнил? Через без малого четыре десятка лет мне снова довелось попасть в телевизор. На фестивале «Рыцари Иерусалима» мы с Мишкой и его другом чем-то привлекли внимание журналистки RTVi и она взяла у нас миниинтервью. На этот раз времени подготовиться у меня не было, так что нес я, по-моему, какую-то чушь, хорошо, что из этого оставили секунд 15. Это примерно на 5:30. А примерно через минуту Мишка и Рон проводят показательный бой на мечах. На самом деле, я вообще забыл об этой съемке, разумеется, пропустил день эфира и вспомнил об этом только дня три назад. Хорошо, что теперь есть интернет-архивы!
https://rtvi.com/progulki-po-izrailyu/rytsarskiy-turnir-v-ierusalime-i-zhizn-rossiyskogo-aktera-v-izrailskom-teatre/
Alpaka

10 признаков наступившей израильской зимы

1. До следующих праздников очень далеко
2. Начинаешь прислушиваться к прогнозу погоды
3. При выходе на улицу надеваешь закрытую обувь вместо сандалий и длинные брюки вместо шортов
4. А дома приходится сидеть не как на пляже в трусах с пальмами, а в тренировочных штанах и футболке
5. Появляется первая клубника
6. Офисный кондиционер, включенный на тепло, уже не вызывает резкого раздражения
7. Мытье машины теряет актуальность
8. Где-то на видном месте на входе в квартиру все время маячат зонтики
9. В басссейн приходится ехать не сразу в сланцах, а в кроссовках
10. В сауну заходишь не охладиться, а погреться

Нет, у нас пока зима еще не наступила!

Alpaka

О легализации

Нет, это не о наркотиках, а совсем о другом. Стало интересно: каким образом легализоваться попаданцу? Конкретизирую: случайно заброшенному в другое время неподготовленному человеку.
О нынешнем времени вообще разговор не идет, в эпоху всебщей компьютеризации это практически невозможно (я не говорю об амазонских джунглях, конечно, а о какой-нибудь цивилизованной стране). И не о временах 19-го века и раньше, когда не было особого контроля. Например, в «Не считая собаки» герои вполне успешно легализовались в Англии викторианской эпохи, хотя в той же Англии времен 2-й мировой войны это оказалось сложнее. При этом они были профессионалами и заранее готовились.
Поговорим, скажем, об эпохе сорокалетней давности, 70-е годы, когда компьютерных баз еще не было.
Может ли наш среднестатистический современник, попав в то время, достаточно продолжительное время вести легальный образ жизни? Я не так много книг читал на эту тему, но мне кажется, что это все равно проблематично.
Из примеров. Есть такая книга «Спасти СССР». (Так себе книжка, но я не о ее литературных достоинствах). Там герой просто перемещается в свое собственное тело, когда он был подростком (кстати, непонятно, куда девался исходник?). Тут все достаточно просто, никто не знает, что в теле школьника 70-х находится сознание взрослого человека 21-го века, ему и легализоваться не надо.
Или вот булычевская Алиса. Она, понятно, девочка, поэтому пристального внимания к себе не привлекает. Кроме того, обзавелась подругой с доверчивой бабушкой, которой скормила свою легенду. Ну и паспортов у детей такого возраста не было. Другое дело, что она потом начинает вести себя неосторожно, раскрывая суперспособности, и органы бы точно обратили на нее внимание, задержись она в прошлом еще на несколько месяцев. Но в целом, более-менее гладко прошло.
А вот взрослому пришлось бы труднее. Ни прописки, ни документов, то есть ни на работу не устроишься, ни квартиру не снимешь. Раскроют в два счета. И это я уж не говорю о проблемах с языком и незнании всяких бытовых деталей.
Вот, скажем, герой Кинга, «11/22/63», который отправился в 50-е годы в маленький американский городок. У него как раз была возможность немного подготовиться, были какие-то деньги, и даже подобие диплома он себе сварганил. Тем не менее все равно разоблачили, пусть и не сразу.
А вы знаете какие-то книги/фильмы, где легализация прошла успешно? Какие для этого должны быть методы?
Нет, я не для себя спрашиваю и даже не для безжжшнофейсбучного друга. Чисто теоретически :)