Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Alpaka

Кручу-верчу, обману кого хочу

В 90-е в России каждый зарабатывал на жизнь как и чем мог. Основные способы известны и описаны неоднократно. А я бы хотел рассказать о не самом стандартном варианте, естественно, тоже незаконном. Классическое поле чудес в сами знаете где.
У нас в центре Томска возник стихийный народный рыночек, как и в бесчисленном множестве других мест. Рынок как рынок: торговали всякой дрянью: китайским тряпьем, турецкими шоколадками, кавказской паленой водкой и тому подобным. Ну а где толпится народ с деньгами, там появляются и желающие сделать этим деньгам трансфер. Нет, не воры (хотя и они тоже, наверняка, были). Я говорю о более тонкой работе – о наперсточниках.
Поскольку моя точка находилась неподалеку, я проходил мимо этого рыночка чуть ли не каждый день и имел удовольствие неоднократно наблюдать за филигранной работой этих мастеров мячика и стаканчиков. Впрочем, одними только мастерами тут дело не ограничивалось. Работала целая команда.
Фронтменом был, разумеется, сам «крутящий». Его должность была самой важной. Молодой парнишка совершенно простецкого вида, но настоящий виртуоз своего дела. Разумеется, ловкий на руки (а как бы он иначе занимался этим бизнесом?) и бойкий на язык. Я уже не помню всех его прибауток, вот лишь некоторые из них.
- Стакан пустой, стакан пустой, найдите шарик золотой!
- Вот он Пашка, вот он Сашка, где беременная Машка?
И, наконец, чтобы подзудить тех, кто отказывался играть, ссылаясь на отсутствие денег:
- Если нет в кармане денег, привяжите к жопе веник!
В бригаде была компания «дозорных», высматривающих на дальних подступах к точке, не приближается ли представитель закона или какая другая помеха.
Разумеется, присутствовала и охрана, утихомиривавшая наиболее разбушевавшихся клиентов.
Но самой интересной и колоритной была «группа поддержки». Впрочем, это я после нескольких просмотров понял, что это группа поддержки, а с первого взгляда и не скажешь.
Насколько я помню, туда входили следующие персонажи:
Шустрая бабулька, из тех, кто на этом же базаре торговал семечками. Вроде бы мама крутящего, как мне потом сказали. Видимо, торговля семечками была очень прибыльной, поскольку бабулька регулярно ставила сотенку (кажется, тогда были сотни тысяч, это было еще до деноминации) и даже иногда угадывала. Ну а уж если она оказывалась такой наблюдательной, то случайному прохожему уж сам Бог велел!
Дама в очень дорогой (по крайней мере, на вид) шубе, вся такая ухоженная-разухоженная. Но даже таким, оказывается, ничто человеческое не чуждо, и она периодически делала ставку и даже угадывала, тем самым привлекая внимание прохожих.
И, наконец, мужик солидного вида, в кожаной куртке, напоминающий преуспевающего бизнесмена мелкого пошиба, владельца нескольких торговых точек или чего-то в этом роде. Этот никогда не играл сам, а предлагал присутствующим сыграть с ним в пополаме, по полтинничку. От мужчины такого солидного облика трудно было ожидать подвоха, и народ соглашался. С неизменным для себя результатом, но хотя бы проигрывая вдвое меньше.
За обычными игроками наблюдать было не так интересно. Большинство лохов, проиграв разок-другой, тут же уходили без скандалов. Ну не повезло, бывает. Помню, мужичок один сильно возмущался, его оттолкали куда-то в проход между ларьками и там объяснили, что он не прав. Мужик ушел даже не побитым.
Но вот одна тетка меня сильно впечатлила. Проиграв пару-тройку раз, она продолжила отыгрываться. В конце концов сказала, что денег больше нет, и ей предложили поставить на кон сережку. Самое удивительное, что она согласилась. Проиграла и ее. Начала кричать и плакать. На что действующие лица предложили ей поставить вторую, мол, выиграешь – отдадим и первую.
- Ага, знаю я вас! – сказала женщина. – Неделю назад штуку проиграла – ничего не отдали!
Почему то я в этот момент вспомнил неприличный анекдот про лягушку и головастиков.
Alpaka

Ах эта свадьба, свадьба, свадьба

Часть первая, трезвая.

Бывали ли вы когда-нибудь на настоящей деревенской свадьбе? Такой, чтоб на все село, ух, раззудись плечо, размахнись рука? Если вы не бывали, вы много потеряли! Мне вот посчастливилось однажды.
Дело было в далеком 1987 году. Как говорится, тридцать лет с тех пор прошло и три года. К тому времени вернулись из армии все мои однокурсники, с кем я вместе поступал. Благодаря министерству обороны, деканату факультета или собственному разгильдяйству мы все оказались на нескольких разных курсах, но это не мешало дружбе и совместному времяпровождению, тем более, что на ФПМК с мужским населением вообще было не густо, так что не повыбираешь особо, с кем дружить. Короче, один из моих однокурсников (на самом деле не один он такой, но речь не об этом) решил жениться. Причем свадьбу провести не в какой-нибудь томской столовке, как делало большинство, а у себя на родине, в поселке в Новосибирской области. И пригласил в том числе трех ребят из тех, с кем вместе поступал, то есть нас.
По такому случаю нам даже выдали официальное разрешение деканата пропустить занятия. И путешествие началось.
Первым делом мы отправились в Тайгу. С большой буквы не потому, что она необъятная, безбрежная и сказочная, а потому что это станция такая.
Тут я сделаю небольшое отступление для тех, кто не в курсе. Есть такая байка. Когда в конце 19-го века задумали строить транссибирскую магистраль, купцы двух самых больших на тот момент сибирских городов – Томска и Барнаула – не захотели, чтобы дорога прошла через их города, предпочитая по старинке пользоваться обозами. На что строители ответили фразой из другой известной истории, связанной с купцами: «Так не доставайся же ты никому!», и дорогу проложили через скромный Новониколаевск. Так оно было, или не так, но факт остается фактом: Новониколаевск благодаря этому сделался столицей Сибири, а до Томска пустили ветку-аппендикс. И точкой, соединяющей Томск с Транссибом, как раз и является станция Тайга, в двух часах езды, своего рода железнодорожные ворота Томска: при поездках на юг мимо нее проехать невозможно. Оттуда уже можно пересесть на поезда, идущие во всех направлениях. А через сам Томск, если мне не изменяет память, проходило всего поездов пять. Точнее, проходил всего один, мариинский, идущий из Кемеровской области куда-то на север, в таинственный Белый Яр, расположенный на границе Ойкумены. Дальше только тундра, белые медведи и дикие нефтяники. Для всех остальных поездов Томск был конечной точкой. Ну или начальной, кому как больше нравится.
В общем, до Новосиба можно было доехать и напрямую на бийском, но нам он не подходил по времени, и потому мы сошли в Тайге для пересадки.
И это было первым заданием квеста. Дело в том что описываемые события происходили аккурат в канун ноябрьских праздников, которые, наряду с майскими, в СССР считались временем малого Великого переселения народов. Студенты ехали домой на краткосрочные каникулы, работяги ехали бухать в дома отдыха или на дачи, в общем, все куда-то ехали. Поэтому очередь в ж/д кассу в Тайге, где нам предстояло закомпостировать транзитные билеты (если вы поняли это выражение, то точно приближаетесь к группе риска! я сам уже неточно понимаю) приближалась по размеру к очереди в мавзолей Ленина или в московский Макдональдс эпохи раннего Капиталиссанса. Короче, стояли мы в этой очереди, стояли, но дальнейшее промедление, как говорил упомянутый выше вождь, было смерти подобно. Уж полночь близилась, а поезда все нет (цитата приписывается Анне Карениной). Хотя нет, поезд как раз приближался, и мы решили наплевать на формальности и попытаться влезть на него так, по традиционному русскому методу «авось».
Эта процедура оказалась, на удивление, несложной. Вагонный «предбанник» был взят штурмом, почти сразу же двери затворились, и поезд, скрипя ржавыми суставами, тронулся. Теперь можно было оглядеться и оценить обстановку. Диспозиция была следующей. В тесное помещение между дверями набилось человек 10, не считая багажа. Пройти дальше в вагон не представлялось возможным по причине забитости последнего. Туда даже невозможно было открыть дверь. Тут же начали разворачиваться маленькие трагедии. Какой-то мужик, выскочивший в Тайге по делам, не успевал добежать до своего вагона, прыгнул в соседний, но теперь не мог перейти к себе, ибо в нашем тамбуре не было места. Так он и стоял за стеклом, в проходе между вагонами, открывая рот и беззвучно матерясь. Какая-то бабка взялась пересчитывать свои сумки и тюки, которых у нее было с десяток. Что-то в ее рассчетах не сошлось, она обнаружила недостачу одной сумки и заголосила. После чего стала подозрительно смотреть на нашу компанию, нисколько не смущаясь тем фактом, что мы вряд ли успели бы за столь короткое время спереть ее кошелку, распилить по частям и разобрать ее содержимое по нашим спортивным сумкам. И все это происходило в тесном единении со всем народом, стоявшим плечом к плечу и другим частям тела.
Через какое-то время проводница, видимо, наведя порядок в своем хозяйстве, сжалилась над страждущими и открыла двери. Мы быстренько сунули ей свои билеты и устремились в вагон, чтобы хоть несколько оставшихся часов до Новосиба провести в горизонтальном или хотя бы близком к нему положении. И, ура, в вагоне оказалось несколько свободных третьих полок, которые в мирное время используются для легкого багажа и на которые мы радостно взгромоздились и забылись здоровым сном молодых организмов.
Часы забытья пролетели незаметно, и вот уже во мраке раннего зимнего утра замаячили первые новосибирские строения, а это означало, что пора нам покидать наше теплое гнездышко на колесах и продолжать свой путь в менее уютной электричке. Но сначала надо было забрать у проводницы свои билеты, ведь они у нас были до конечной точки назначения. Проводница почему-то ушла в глухой отказ: «Нет, мол, у меня никаких ваших билетов, и все!» Но мы не отставали, стали возмущаться и качать права. Наконец, проводница сжалилась, покопалась в своем планшете (нет, не электронном) и выдала три каких-то смятых бумажки со словами: «Вот, это все, что у меня есть». Удовлетворенные, мы покинули гостеприимный поезд, поехавший дальше в Челябинск, и ступили на новосибирскую землю.
Впрочем, ненадолго, так как до нашей электрички оставалось совсем немного времени. И тут – сюрприз! – зачем-то полезши в карман, я обнаружил в его глубине три наших билета, настоящих, видимо, в общей суматохе проводница их просто забыла взять. Так и осталось тайной, кто же были те несчастные, чьи билеты нам отдали на выходе.
Путешествие в электричке оказалось куда более спокойным и скучным, народу там было мало, спать уже не хотелось и мы, чтобы развлечься, достали колоду карт и решили сгонять в «разбойника». И тут - на тебе - на горизонте, точнее, в начале вагона появилась группа каких-то официальных лиц. С билетами-то у нас все было в порядке, но вот игра в азартные игры в общественных местах тогда была запрещена! Кон остался недоигранным, карты тут же слетели на скамейки под наши седалища, и мы с самым невинным видом уставились на проходящих эцилопов как тот Волк из «Ну погоди». Отделались легким щекотанием нервов, ну а вскоре наш путь был окончен. В хорошем смысле, а не как у сослуживцев Джона Сноу по Ночному дозору.

Часть вторая, алкогольная.

Все-таки удивительно, как люди находили дорогу в догаджетовую эпоху. Когда аббревиатура ЖПС расшифровывалась как «желаю поехать сюда», космические спутники приносили только метеосводки и чувство гордости, причем и то, и другое не слишком обоснованное, слово «сеть» ассоциировалось с рыболовством, "планшет" - с военными деййствиями, а «навигатор» - с Пирксом. И ведь не терялись и добирались, куда надо. Иногда помогали бумажные карты, которые существовали, по крайней мере, для областных городов. А еще в больших городах были такие справочные будки, обычно рядом с вокзалами, где по цене стакана газировки с сиропом вам могли выдать листочек с ценной информацией, как добраться до заданного адреса. Вот где они эту информацию брали? Но ведь работало!
Но в нашем случае вышеупомянутые способы не помогали, ибо поселок был слишком мал, чтобы по статусу удостоиться бумажной карты или справочного киоска возле вокзала. Собственно, там и вокзала-то не было. Поэтому мы воспользовались древнейшим вербально-оральным способом, применив языки по их непосредственному назначению. Разумеется, все местные жители знали, кто где живет, и вскоре нас уже радостно принимали в доме жениха.
Время было полуденное, самое подходящее для позднего завтрака, который и был нам предложен. Простая, но вкусная деревенская еда сопровождалась запотевшей бутылочкой 40-градусного напитка. Водку? На завтрак? Мы были бы несколько фраппированы, если бы знали это слово. Но поскольку мы словей таких умных не знали, да и вообще не гуманитарии, то решили, что тут так принято, а в чужой монастырь со своим уставом не лезь, а то вылетит – не поймаешь. Так что старт марафону был положен.
Ну а вечером – понеслась! Нелишне напомнить, что дело происходило в разгар сухого закона, который свирепствовал в Томске. Но до новосибирской глубинки закон донести не удалось. Да даже если бы и удалось, кого останавливало отсутствие водки в магазинах при наличии сахара и подручных средств? Так что ассортимент представленных напитков включал как «госиздат», так и «самиздат».
Вследствие такого резкого начала дальнейшие мои воспоминания становятся обрывочными. Помню большой стол с несколькими десятками человек всяких-разных полов и возрастов от пяти до семидесяти пяти.
Куча всякой еды за столом, которая для нас, непривередливых и голодных студентов, казалась изысканными яствами. Впрочем, гастрономический интерес к происходящему довольно быстро перешел в этнографический.
Тосты... Обычные «за здоровье молодых», «за родителей», «за бабушек и дедушек» кончились быстро. Когда были перебраны родственники по обеим линиям до седьмого колена, в ход пошли друзья и сослуживцы. Но это было только для слабаков. Наверное, на любой свадьбе есть такой нештатный тамада, эдакий массовик-затейник, превращающий разрозненное бухание в строго организованный ритуал пития, по команде и по уставу. Был и у нас такой мужичок. И вот, когда непосвященному человеку вроде меня уже было непонятно, за что еще пить, а горючее на столах не иссякало, и батальоны просили огня, этот дядя встал и провозгласил хриплым баритоном:
«Кто родился в январе, вставай, вставай!
По рюмочке, по маленькой, наливай, наливай!»
Ящик Пандоры был открыт. Как минимум 12 новых свежих тостов! Поскольку я родился именно в январе, я никак не мог это пропустить и пропустил в себя еще дозу. Ну а за компанию с январскими именинниками и остальные сдвинули стаканы, их же не просили наливать по рюмочке! В общем, сказка Маршака «12 месяцев» обрела совершенно новое толкование.
И завязалась жестокая, но неравная борьба с алкоголем. От наступления по всему фронту противники перешли к позиционной борьбе. Где-то в узком кругу уже задавался третий русский сакральный вопрос: «Ты меня уважаешь?» при полном непротивлении сторон. Где-то разгорался жаркий спор о том, с чего начинается родина, который тут же охлаждался сорокаградусным душем. Где-то предпринимались робкие попытки поднять в атаку весь стол путем запевания народных хитов про шумелку-мышь и степ-да-стёб кругом, а так же вполне соответствующее обстоятельствам бессмертное «Я вернусь домой на закате дня. Напою жену, обниму коня». Впрочем, эта нестройная психическая атака быстро захлебывалась из граненых стаканов. Алковерденская мясорубка продолжалась долго. Но под давлением превосходящих сил противника человеческая сторона начала нести потери. То тут, то там бойцы выпадали из действия как в переносном, так и в прямом смысле этого слова. Оставшиеся держались из последних сил, как не снилось спартанскому царю Леониду и политруку Клочкову вместе взятым, если бы кому-то, конечно, удалось собрать вместе триста двадцать восемь сподвижников. Разрозненные очаги сопротивления мужественно продолжали отстаивать честь сибиряков и под пение «Варяга» дружно уходили на дно, в спасительное подстолье.
Если честно, я не очень помню, перешли ли с помесячного на понедельное отмечание именинников. Или была применена какая-то совершенно новая новаторско-стахановская система тостирования. Я даже не помню, продержался ли до декабрьских именин. В то время организм мой был гораздо более крепким, чем сейчас. Еще со школьной скамьи я пользовался внесистемной единицей измерения алкоголя под названием «лигрыл»: литр умножить на градус и разделить на рыло. (Например, поллитра водки, выпитая в одиночку – это 20 лигрыл.) Измерение, конечно не учитывает качества и разнообразия выпивки и закуски, продолжительности застолья и сна накануне, а также многих других факторов, но в качестве первого приближения годится. Однако даже для закаленного молодого организма испытание было чрезмерным. В тот вечер, думаю, счет шел на десятки, и лигрылометр зашкалило. Короче, где и как я отрубился, я не помню. Но все вроде было чинно и благородно.
Наутро наши испытания продолжились. Тогда считать мы стали раны, товарищей считать. Более выносливые ребята рассказали о продолжении банкета, имевшем место накануне. Когда тосты закончились или надоели, душа празднующих захотела развернуться в танце. И самая активная и выносливая часть гостей и хозяев отправилась в сельский клуб. Как выяснилось, в тот вечер в одном поселке отмечали сразу три свадьбы. И пассионарные представители всех трех встретились на поле брани. К чему это привело, можно догадаться. Какая ж свадьба без драки? Короче, сказали, что там было шумно и весело, ну и наши победили, конечно.
Из других развлечений второго дня мне запомнился так называемый «сор в избе». На любой свадьбе гости дарят молодым деньги. Но просто так дарить, в конвертах – это же банально и скучно. В общем, в небольшую комнату, кажется, прихожую, насыпали кучу сена и соломы (я все время путаю, кто из них кто). И туда же полетели купюры разного достоинства. По команде «Сор в избе!» жених схватил веник и быстро-быстро, шурша как электровеник, стал сметать мусор, попутно выхватывая денежные купюры. Гости, стоявшие вокруг, подбрасывали и того, и другого. Так он бегал по комнате минут 10-15, пока все не очистил. Собранные деньги, разумеется, пошли в семейный карман.
А потом настала вторая часть Марлезонского балета, то есть застолье. Мне оно показалось уже не таким интенсивным, как в первый день, возможно, потому что ничего крепче рассола в меня уже не лезло. Но местный народ обладал куда более мощной закалкой, хотя тоже подустал, конечно.
Но любому времяпровождению, даже такому приятному, рано или поздно приходит конец. Закончилась и эта свадьба. И в час, который определила судьба и расписание железных дорог, большой длинный вагончатый змей домчал нас обратно, к родной альма матери, к обыденной вольнице общаги, лекциям-конспектам и чуть пиднадкусанному неокрепшими молочными зубами граниту науки.
Alpaka

Рабочие заметки на полях

Не корысти ради, а токмо волею пославшей меня фирмы, я за последние 4 месяца сменил уже два места работы, сейчас на третьем. При этом меняя только географию и проект, но оставаясь работником той же фирмы. Вот уже больше недели работаю в Тель-Авиве, в банке. Некоторые наблюдения по этому поводу. Предупреждаю, будет много букв.
1. Организаторы недобрым словом помянутой реформы 3+ на Аялоне явно не учли еще одного фактора, совсем не способствующего безопасности на дорогах. Когда ты медленно тащишься по  двум забитым полосам общего пользования и видишь рядом совершенно свободную полосу для этих самых, которые три с плюсом, то такое положение просто БЕСИТ. А у нас на дорогах народ и без того горячий как мексиканский Попокатепетль внутри. Того и гляди взорвется. Вот только огребет не тот, кто это все придумал, а свой же брат водитель.
2. Даже в Тель-Авиве (пусть и южном) можно найти места на бесплатной парковке, причем в удобоваримое время. Идти мне, правда, оттуда минут 10, но по хорошей погоде, через скверик, да разглядывая живописные граффити на заборах – почему бы и нет?
3. Проходя через вышеупомянутый скверик как-то повстречал парочку удодов, зеленого попугая и нескольких скворцов-афганцев, всех в пределах одного дерева. Всюду жизнь, даже в человеческих джунглях южного Тель-Авива!
4. Поначалу я парковался на платной парковке, но поближе, метрах в 200  от работы. И та дорога была очень любопытной. Местность вокруг очень напоминает барнаульские дворы моего детства, если вы понимаете, о чем я. Дополнительный колорит придает парочка бомжей разного пола, по-хозяйски устроившаяся в тени пальм со своим скарбом: матрасами, раскладными креслами и даже велосипедом. Я их там видел еще летом, так что даже не знаю, можно ли их назвать бомжами – ведь место жительства у них вполне определенное. Это, кстати, тоже о том, что всюду жизнь.
5. Работников банка балуют. Привозят салаты, сэндвичи и прохладительные напитки. Впервые, кстати, вижу, чтобы вместо популярной в Израиле кока-колы привозили изделия от конкурентов: пепси и севен-ап. Пепси в Израиле вообще не пользуется спросом, народ пьет только колу. Хотя как по мне, так это один дрек.
6. Интересно, почему в любые сэндвичи (с туной, салями, пастромой, сыром) принято запихивать маринованные огурцы? А если кто-то их не любит? Впрочем, как говорится, дареному сэндвичу в начинку не смотрят.
7. Оказывается, 80% из работающих в банке, его работниками не являются. Аутсорсинг и все такое. Понятно, что я имею в виду не собственно банковских клерков, а айтишников и прочий обслуживающий персонал.
8. Те же 80% мне упомянули, говоря о Коболе. Якобы 80% всего кода написано на этом языке, который по древности почти не уступает Моисеевым скрижалям. Финансовая сфера очень консервативна.
Ну и вишенкой на торте история о том, что банк как мафия: туда трудно попасть, но выйти из него еще сложнее.
Поскольку я только начал работать, и никто не знает, сколько еще продолжу, рабочая карточка у меня гостевая. Это значит, что приходя я должен в обмен сдать вахтеру какой-то документ и дождаться коллегу, который проведет меня через вахту. Ну и открывает карточка только саму вертушку на вахте и больше ничего. Это была присказка, а теперь сказка.
Вчера я собирался играть синхрон ЧГК, в Тель-Авиве, в 8 вечера, совсем недалеко от места работы. Поскольку до без четверти восемь на месте проведения игры делать нечего, даже стоянка там не открывается, я решил поработать до упора. Но тут была небольшая проблемка. Дело в том, что вахтер в нашем здании заканчивает работу в 6 вечера, а потом передает оставшиеся у него документы в соседнее здание. Я выяснил, у кого там их забирать, и с легкой душой и чистой совестью остался на работе. В восьмом часу спускаюсь на вахту и понимаю, что что-то пошло не так.
Дело в том, что сторож не только покинул свой пост, он еще и закрыл за собой дверь. Хорошо так закрыл, ничем не откроешь, по крайней мере, моей карточкой точно нет. Есть ли из нашего здания другие выходы, я еще узнать не успел. (Как позже выяснилось, их нет, хотя надо будет еще поискать). Но я ж умный. Если для людей выхода нет, то машины тех счастливчиков, что паркуются на банковской стоянке, должны же как-то выезжать? А если там есть шлагбаум, то я смогу пролезть под ним или рядом. И я отправился на лифте вниз в поисках стоянки.
На минус первом этаже я выходить не решился. Вдруг он под землей, и куда я денусь? Поэтому вышел на нулевом. Покинул лифт и зашел на стоянку, которая находилась в дворике под открытым небом. Дверь лифтовой комнаты за мной захлопнулась. Я прошелся по стоянке в поисках спасительного выезда и обнаружил таковых аж два (возможно, один из них был въездом). Но оба они оказались прчно закрыты воротами, через которые ни перелезть, ни просочиться, если ты не Терминатор Т-1000 или не обладатель заветной карточки-всеоткрывалочки. Как вы уже догадались, я ни к одной категории пока не отношусь. Самые догадливые читатели, видимо, уже поняли, что и обратной дороги у меня не было, как в старом советском фильме о войне: в лифтовую комнату дверь без карточки мне тоже было не открыть.
Прошелся я по всему периметру и обнаружил, что таки нахожусь выше уровня земли, а чтобы на этот самый уровень попасть, надо перелезть через забор, спрыгнуть с высоты полтора–два метра, а потом еще пройтись и спрыгнуть, и свобода! Я, конечно, очень не хотел подводить команду, которой пришлось бы играть синхрон без меня. Но заниматься паркуром в не подходящей для этого случая одежде, да и форме, мне тоже не особо хотелось. Вдруг там, внизу, на воле я увидел парня, который кормил бродячих кошек.
- Я тут застрял, - говорю ему.
- Я бы тебе помог, - отвечает тот. – Да у меня тоже карточка неполноценная. А ты попробуй у выезда хорошо попрыгать, устройство среагирует на вес, подумает, что ты машина и откроется.
Ну что мне оставалось делать: пошел я скакать, а заодно рукой возле фотореле махать, чтоб совсем за машину сойти. Нет, не удалось мне обмануть умное устройство, ворота остались на замке как в теснине Мории. Видать, зря я похудел, глядишь, может, и получилось бы что-то, если бы спортом поменьше занимался.
Возвращаюсь я к этому мужику, пока котики не ушли, и говорю ему, так, мол, и так, не выходит каменный цветок, но пасаран, да ладно, у меня пара фруктиков с собой есть, а ночи в Тель-Авиве не очень холодные, так что доживу до утра, когда подмога придет, а если нет, то считайте меня коммунистом, но лучше не надо.
- Не расстраивайся, добрый молодец, - молвит парень человеческим голосом на иврите. – Будет тебе новое корыто, то бишь схожу я к сторожу через дом, он тебя и вызволит.
Мужик сказал – мужик сделал! Привел он сторожа, взмахнул тот своей карточкой волшебной, открылись двери темницы, и вышла красна девица на волю. И даже на игру не опоздал! Тут и сказке конец, а после шести вечера я на работе теперь ни за какие сэндвичи не останусь. Пока статус не повысят, конечно.   
Alpaka

На голубом экране

По телевизору меня показывали только один раз. По крайней мере, из того, что мне известно. Может, засветился еще где-нибудь в какой-то криминальной хронике, но я про это не знаю.
А тот раз был, когда я учился в седьмом классе. Я тогда был очень активным филателистом. Повторяю по слогам: фи-ла-те-лис-том, а не то, что вы, пошляки, подумали. Короче, марки собирал. И ходил в городской КЮФ имени Кренкеля. КЮФ – это, как многие догадались, Клуб юных филателистов. А Эрнст Кренкель – радист-папанинец – тоже собирал марки и был какое-то время председателем Всесоюзного общества этих самых, ну вы поняли. Впрочем, к описываемому мной периоду он, кажется, уже помер. Но имя осталось.
Возглавлял наш клуб один пенсионер по имени Захарий Борисович. Раньше он вроде бы на телевидении работал, а на пенсии решил заняться воспитанием молодого поколения. В общем, довольно любопытный человек был. Помимо обмена/купли/продаже марок он нам что-то рассказывал, приглашал в гости интересных людей (помню встречу с известным писателем Львом Квином), короче, времяпровождение было очень занимательным. Некоторые мои более ушлые одноклубники занимались каким-то нанобизнесом: крутились на взрослом обществе, что-то там покупали и потом перепродавали своим товарищам. Но мне эта коммерция была чужда, я иногда покупал себе что-то на карманные деньги, выдаваемые родителями, но в основном предпочитал пополнять свою коллекцию через магазин «Филателия».
Как-то мне в числе активных участников клуба предложили поехать в Артек на Всесоюзный слет. Разумеется, я не отказался.
Поездка в Артек – это отдельный рассказ, выходящий за рамки данного повествования, но одним из ее последствий оказалось то, что когда на краевом телевидении решили снять передачу, посвященную юным коллекционерам, меня вместе с еще парой ребят пригласили поучаствовать.
Все было по-взрослому. Настоящая телестудия, с яркими лампами, которые назывались по-космически – юпитерами. Программу должен был вести самый популярный диктор краевого ТВ – Сергей Степанович Марков, для нас – дядя Сережа (вот зачем у меня в памяти все эти имена застряли, а?) Перед началом он произнес какую-то загадочную фразу: «Еще и не такие дела заваливали», и понеслась.
В то время я был человеком совсем не публичным (хотя я и сейчас далек от звания трибуна, разумеется, но хотя бы какой-то опыт говорить перед большим количеством народа появился). Весь мой опыт внеурочных выступлений перед аудиторией заключался в чтении политинформаций классу в начале школьного дня. Была у нас в классе такая почетная обязанность: по очереди читать накануне газеты, а на следующее утро рассказывать одноклассникам про подвиги израильской военщины и зверства сальвадорских партизан. Ну или наоборот.
Но в студии особой робости я не чувствовал. Дядя Сережа умело вел разговор, нам оставалось только отвечать на вопросы. Честно говоря, я мало что помню из своего выступения. Рассказал что-то про Артек, что-то о своем увлечении. На каверзный вопрос, в каких школьных предметах помогает мне коллекционирование марок, включил логику. Раз я собираю марки по темам Флора и Фауна, следовательно, это должно помогать мне в биологии. Так и сказал. (Хотя в седьмом классе мы вроде бы анатомию человека проходили, вряд ли тут мне бы марки помогли). Вполне мог бы сказать, что и в географии, поскольку благодаря филателии я узнал о существовании таких, например, экзотических стран как Дагомея или Бурунди. Но знание это в курсе школьной географии мне особо не пригодилось. Географ наш, в отличие от героя книги Иванова, был мужчиной очень положительным, высоким и солидным, висел одно время на доске почета возле моего дома (мы его портрет снежками закидывали), был директором школы и гордо носил прозвище Жираф. А главным его требованием от учеников по предмету было тщательное и аккуратное раскрашивание контурных карт. Цветными карандашами или натертыми грифелями, строго в нанесенных границах и без помарок. Тщательность и аккуратность в рисовании никогда не были в числе моих достоинств, и филателия мне в этом деле помочь никак не могла. Поэтому, несмотря на то, что я знал столицы всех существующих на тот момент государств, включая крупные колонии, а также мог рассказать в каком бассейне добывают уголь, а в каком наоборот, нефть, в аттестат за 8 класс мне пошла четверка. Но на последующие оценки это уже никак не повлияло. Впрочем, я отвлекся.
Через какое-то время передача вышла в эфир. Кажется, это было ближе к вечеру, а мы учились во вторую смену, в общем, во время трансляции я сидел на уроке. Поскольку ни интернет-архивов, ни повторных эфиров тогда не было, я сообщил о передаче своей классной, и та ради такого дела отпустила меня с урока в учительскую, где стоял единственный на всю школу телевизор, ну и сама заодно пошла. Посмотрели вместе. Особенно мою классную – математичку -  умилило мое высказывание насчет биологии. Раньше я в пристрастиях к этому предмету (его у нас вела Елена Семеновна или Сергеевна, по прозвищу Эвглена Зеленая) замечен не был, а увлекался как раз математикой. Объяснять свою логику я не стал.
Кстати, у нас почему-то были популярны «животные» прозвища учителей. Помимо упомянутых выше в школе преподавали историк Пингвин, физик Слон и историчка Мышка. Ну и еще трудовик-чертежник Гост, он же Гнус. Ходила такая загадка: «Чем Московский зоопарк отличается от нашей школы? Тем, что в зоопарке нет Чебурашки, а у нас есть». Чебурашкой был завхоз Алексей Алексеич, плотный коренастый лысоватый мужичок.
Двойные имена-отчества у нас тоже были популярны, даже тогда, когда это еще не было трендом. Вдобавок к Алексею Алексеичу были также Василий Васильевич, Виталий Витальевич и Николай Николаевич. А вот Владимира Владимировича не было, ну и слава Богу.
А к чему я это все вспомнил? Через без малого четыре десятка лет мне снова довелось попасть в телевизор. На фестивале «Рыцари Иерусалима» мы с Мишкой и его другом чем-то привлекли внимание журналистки RTVi и она взяла у нас миниинтервью. На этот раз времени подготовиться у меня не было, так что нес я, по-моему, какую-то чушь, хорошо, что из этого оставили секунд 15. Это примерно на 5:30. А примерно через минуту Мишка и Рон проводят показательный бой на мечах. На самом деле, я вообще забыл об этой съемке, разумеется, пропустил день эфира и вспомнил об этом только дня три назад. Хорошо, что теперь есть интернет-архивы!
https://rtvi.com/progulki-po-izrailyu/rytsarskiy-turnir-v-ierusalime-i-zhizn-rossiyskogo-aktera-v-izrailskom-teatre/
Alpaka

О легализации

Нет, это не о наркотиках, а совсем о другом. Стало интересно: каким образом легализоваться попаданцу? Конкретизирую: случайно заброшенному в другое время неподготовленному человеку.
О нынешнем времени вообще разговор не идет, в эпоху всебщей компьютеризации это практически невозможно (я не говорю об амазонских джунглях, конечно, а о какой-нибудь цивилизованной стране). И не о временах 19-го века и раньше, когда не было особого контроля. Например, в «Не считая собаки» герои вполне успешно легализовались в Англии викторианской эпохи, хотя в той же Англии времен 2-й мировой войны это оказалось сложнее. При этом они были профессионалами и заранее готовились.
Поговорим, скажем, об эпохе сорокалетней давности, 70-е годы, когда компьютерных баз еще не было.
Может ли наш среднестатистический современник, попав в то время, достаточно продолжительное время вести легальный образ жизни? Я не так много книг читал на эту тему, но мне кажется, что это все равно проблематично.
Из примеров. Есть такая книга «Спасти СССР». (Так себе книжка, но я не о ее литературных достоинствах). Там герой просто перемещается в свое собственное тело, когда он был подростком (кстати, непонятно, куда девался исходник?). Тут все достаточно просто, никто не знает, что в теле школьника 70-х находится сознание взрослого человека 21-го века, ему и легализоваться не надо.
Или вот булычевская Алиса. Она, понятно, девочка, поэтому пристального внимания к себе не привлекает. Кроме того, обзавелась подругой с доверчивой бабушкой, которой скормила свою легенду. Ну и паспортов у детей такого возраста не было. Другое дело, что она потом начинает вести себя неосторожно, раскрывая суперспособности, и органы бы точно обратили на нее внимание, задержись она в прошлом еще на несколько месяцев. Но в целом, более-менее гладко прошло.
А вот взрослому пришлось бы труднее. Ни прописки, ни документов, то есть ни на работу не устроишься, ни квартиру не снимешь. Раскроют в два счета. И это я уж не говорю о проблемах с языком и незнании всяких бытовых деталей.
Вот, скажем, герой Кинга, «11/22/63», который отправился в 50-е годы в маленький американский городок. У него как раз была возможность немного подготовиться, были какие-то деньги, и даже подобие диплома он себе сварганил. Тем не менее все равно разоблачили, пусть и не сразу.
А вы знаете какие-то книги/фильмы, где легализация прошла успешно? Какие для этого должны быть методы?
Нет, я не для себя спрашиваю и даже не для безжжшнофейсбучного друга. Чисто теоретически :)
Alpaka

В Париж срочно и не по делу - 2

День 3, 19.08, воскресенье. По местам боевой славы.

Понемногу мы начали осваиваться в этом небольшом городке на окраине Евразийского континента и Римской империи, населенном парой десятков миллионов людей и туристов. Уже уверенно ориентируемся в близлежащих к нашему дому улочках. (Для меня, как топографического кретина, это много значит!) Кстати – уже говорим «дом» по отношению к нашей квартире.
Приспособились с завтраком. Я попытался устроить так, чтобы он был в этаком французском стиле (по крайней мере, как многие нефранцузы представляют себе этот стиль). В общем, с утреца, пока Мишка еще валялся в кровати, а последние дни так я вообще не стал дожидаться его просыпания, я выскакивал на улицу. В ближайшем к нам магазинчике (в соседнем доме) продавец выжимал мне поллитровую бутылочку апельсинового сока. В ближайшей булочной (через дорогу наискосок метрах в 30) покупался утренний багет и какие-нибудь пирожные, типа бриошей. Правда, относительно теплым мне удалось застать багет только раз, но свежим и вкусным он был всегда. Так я и не понял, когда же их привозят. Как-то не поленился, пошел аж в 7 утра, думаю, тут-то я их на горяченьком и поймаю и – упс! – обнаружил, что булочная еще закрыта!
Потом мы делили багет пополам. Половинки от половинок съедали за завтраком (я с беконом, Миша просто так), а оставшееся брали с собой на дневной перекус. Ну и кофе, корнфлекс, йогурт и все, что Бог утром послал, так что завтрак был не только вкусным, но вполне сытным. В проживании в квартире есть свои несомненные плюсы! В прошлый раз, когда мы жили в гостинице с завтраком, этот самый завтрак разноообразием не блистал: кофе/чай, булочка с джемом, круассан. Первые пару дней это было терпимо, но потом поднадоело. А тут мы сами себе хозяева были в плане еды.
Все-таки хорошо, когда едешь за границу с сыном! Под это дело можно сходить в такие места, куда никогда бы не пошел с девчонками. Нет, я не о злачных заведениях Монмартра! А о том, что соответствует десятилетнему возрасту.
Начали мы день с птичьего рынка возле Нотр-Дама. Вообще-то там продают цветочки, орхидеи там всякие и т.п. Но по воскресеньям торговцы приносят туда всяких птичек. (Это нам Маша рассказала, как главный знаток Парижских тайн в нашей семье. За последние полтора года уже трижды здесь побывала).
Птичек, правда, было, не так много, но все равно симпатичные: попугаи, канарейки и прочее украшение клеток, бессмысленное с кулинарной точки зрения. Запомнилась стоящая на земле клетка  с какими-то желтенькими канарейками, которую обступили уличные голуби. И смотрят на них как санкюлоты на дворян в далеком 1789-м. Того и гляди именем ррреволюционного трррибунала на гильотину отправят. Но мы не стали дожидаться и пошли к настоящей истории – в Дом Инвалидов.
На площади возле этого самого дома обнаружили выставку старинных автомобилей. Не так много, как мы когда-то видели в Латруне, но посмотреть есть на что. Выглядят машинки совсем не по-инвалидски: ухоженные, хромированные, блестящие. Самые внушительные, конечно, американцы 50-летней давности, типа шевроле и корвета. Но и европейцы в грязь лицом не ударяют.
Ну и зашли, наконец, в Музей Армии. Из этого музея Миша смог вытащить меня  часа через три. Основные залы мы успели посмотреть все, но через последние, где-то века с 18-го по 20-й, пронеслись уже легким галопом. Миша сказал, что все тут одно и то же: солдаты, оружие... А я бы там застрял на дольше, причем везде. Меня как раз больше заинтересовала история первой и второй Мировых войн, на которой Мишка уже совсем спекся. Куча кинохроники, документов, интерактивные карты сражений. Эх... Под конец Миша заинтересовался макетами крепостей и замков, даже согласился подняться ради этого на последний 4-й этаж.
Познакомились с одним из смотрителей. Я у него спросил что-то по-английски, он ответил и поинтересовался, какой у меня родной язык. Когда я сказал, что русский, обрадовался и уже на русском сказал, что его зовут Игорь, в Париже он 27 лет и в свободное от работы в музее время проводит экскурсии. Увлекается историей терактов 11 сентября, являясь приверженцем конспиративной теории, что американские спецслужбы все сами устроили. Мне несколько странно было слышать такое от человека, столько прожившего на Западе, но спорить я не стал. Ожидал, что он и про еврейское участие что-то скажет. Но нет, не сказал, а узнав, что мы из Израиля, сообщил, что там уже дважды был и осенью снова собирается в Эйлат. Он нам потом еще раз помог, причем по своей инициативе, заметив, что мы что-то ищем.
Разумеется, постояли у саркофага Наполеона, ну и пошли дальше, в сторону Марсова поля.
На Ту Самую Башню Мишка подниматься отказался, а я, разумеется, не настаивал. Я там наверху уже был, и отстаивать снова огромнючую очередь не было никакого желания. На всякий случай мы все-таки проверили, что очередь действительно огромнючая (даже чтобы зайти на территорию под башней, где, собственнно, очередь на подъем начиналась) и с чистой совестью пошли на свободу.
Эйфелева башня снова подтвердила для меня свою славу места неожиданных встреч. В прошлый раз мы наверху познакомились с русскоязычной семьей из Германии, которые оказались нашими земляками - сибиряками из Кузбасса. А в этот раз при переходе от башни к Трокадеро Миша неожиданно заметил своего друга-одноклассника с папой и братом. Вообще-то наша встреча была запланирована, но на следующий день, в Диснейленде. Но вот так случайно получилось днем раньше. Париж – город маленький. Долго с ними не болтали, забили стрелку на завтра и разошлись по своим делам. Мы – в сторону Елисейских полей. При этом получилось как в том анекдоте про секретаршу, работающую в министерстве культуры. Дело в том, что Миша ни в какую не желал, чтобы кто-то из посторонних людей нас двоих сфотографировал. То ли боялся, что мой телефон уведут (кому он нужен?), то ли еще что, в общем, на все мои уговоры отвечал решительным отказом. Так что пришлось даже впервые в жизни сделать селфи (дерьмовое, разумеется), чтобы запечатлеться вместе на фоне башни. И только когда мы распрощались с Итамаром и его семейством, до меня дошло, что можно ж было его папу попросить сфотать нас! Он-то не чужой. Но умная мысля приходит опосля. Хорошо хоть я на следующий день в Диснейленде не растерялся.
Дошли до Триумфальной арки, посмотрели на нее со стороны. По Елисейским полям промчались в темпе гитлеровской армии 1940-го года. Делать там особо нечего, разве что любоваться красивыми Феррари, которые на этих полях пасутся. (Кстати, «Купание красного коня» - это же про мойку Феррари, да?)
Где-то по дороге ко мне обратился сидящий на обочине араб-попрошайка, по виду инвалид: «Салам!». Я машинально ответил: «Алейкум» и опять вспомнил этот анекдот про секретаршу и прачечную. Ведь надо было ж ему «Шалом» сказать! Вот было бы прикольно посмотреть, как он, позабыв о своей инвалидности, за мной бы припустил! Но опять стормозил, увы.
Совершенно не порадовал нас большой Диснеевский магазин игрушек. Даже не ценами, а отсутствием каких-то мало мальски интересных игрушек на Мишин возраст. И чего там люди толкутся?
Посмотрели на иглу Клеопатры, Вандомскую колонну, Пале Рояль (там в витрине были выставлены сногсшибательные солдатики по еще более сногсшибательным ценам) и пошли в сторону дома.
По пути опять решили пиццей побаловаться, наивно подумав, что в Париже все пиццы хороши. Лень было искать вчерашнее заведение, да и далековато оно было относительно, поэтому нашли что-то подешевле и поближе к дому. К тому же там вместе с пиццей еще салатик подавали и что-то еще, типа бизнес-ланча. Увы, мы прокололись. Надо было обратить внимание, что обслуживающий персонал явно ближневосточного происхождения, откуда у них хорошая пицца? Так оно и оказалось. Тесто невкусное, типа израильского, чуть подгоревшее, ну и начинок не такое разнообразие. Короче, не гонялся бы ты, поп, за дешевизною.

День 4, 20.8, понедельник. Галопом по Диснейленду

И вот он наступил, один из главных дней нашей поездки, ради которого, во многом, она затевалась. По такому случаю встали пораньше, хотя все равно приехали ближе к 11 утра. В RERe по дороге какой-то баянист наигрывал русские песни: Подмосковные вечера, Дорогой длинною, Очи черные, Калинку и т.п. (Через день,  по дороге в Астерикс, мы снова слышали примерно тот же репертуар, видимо, мужик все электрички по утрам окучивает или просто нас преследует.)
Диснейленд как всегда замечателен и мало изменился за 12 лет. Я потом сравнил старую и новую карту и выяснил, что количество аттракционов осталось прежним, разве что у одного поменялось название, а в другие добавили какие-то современные реалии типа переживающих сейчас новую популярность «Звездных войн».
Мы с Мишей вдвоем успели больше, чем с Таней и тремя девчонками, что объяснимо – он постарше, я более-менее знал, куда идти, ну и на всякие паузы меньше времени уходило. Так что мы побывали на всех аттракционах, которые он захотел. От пары самых крутых американских горок сын отказался, сказав, что не любит скорости. Хотя после самых первых, куда я его затащил в начале, он выразил мнение, что это самая веселая вещь в его жизни. Но больше, почему-то, веселиться таким образом не захотел.
После этого Мише еще больше понравился Small world, а потом еще больше – Питер Пэн. Между прочим, тем, кто все-таки ждет от меня каких-то советов, рекомендую на Питера Пэна взять фастпасс прямо сразу. Мы так сделали и потому попали туда. Потому что аттракцион очень популярный, очередь туда огромная и фастпассы довoльно быстро кончаются. А посещения он стоит. У меня и во второй раз был полный восторг. Хотя полет и продолжается всего минут пять. Я так и сказал Мише, когда мы вышли: «С фастпассом еще куда ни шло, но вот стоять больше часа в очереди из-за пяти минут – это я бы еще подумал». И русскоязычные девчонки, которые сидели за нами в той же лодочке и выходили следом, тут же подтвердили: «Да-да».
От всего парка у меня, конечно, уже не такое восторженное впечатление, как впервые. Видимо, эффект новизны пропал, да и постарел, хе-хе. Но все равно все сделано и организовано круто и профессионально. И аттракционы, и общий сервис, и парад героев, и, конечно, финальный салют с лазерным шоу, которых мы ждали, сидя на травке, больше часа, благо делать было больше нечего: всюду побывали, а жрать не хотелось. Но дождались, полюбовались, а потом быстро рванули на поезд.
Тут я опять несколько лопухнулся, примерно как 12 лет назад. Почему-то я решил, что бОльшая часть народу пойдет именно на поезд, и отправился за самым крупным потоком. Но вскоре оказалось, что толпа эта идет в местные гостиницы. Я это заметил достаточно быстро, так что мы развернулись на 180% и с помощью добрых людей поезд таки нашли. Когда запрыгивали, спросил по-английски у пассажиров, идет ли этот поезд до Парижу, и мне по-русски ответили: «Да». Это были все те же девчонки с «Питера Пэна». Мы с ними потом и в метро вместе ехали. Поезд был уже полностью забит, так что пришлось всю дорогу стоять. Но больше никаких эксцессов не было. Благополучно доехали до метро, перешли на свою ветку и высадились на уже обжитом Hotel de Ville. Несмотря на то, что все прошло гладко и без опозданий, дома были только в час ночи. Потом еще чайку попили, ну и Мишка вырубился, а я еще почитал/пописал немного. Насыщенный выдался день!
Alpaka

Утечка или Как мы экзамен сочиняли

В новостях в очередной раз сообщили об утечке экзаменационных вопросов по математике на багрут (аттестат зрелости). Каждый год кто-то эти задания тырит и сливает в социальные сети. С учетом маленьких размеров страны и всеобщей компьютеризации "знают двое - знает и свинья". Интересно, можно ли с этим бороться?
А в наше время, когда компьютеры были большими, а память маленькой, социальных сетей не было. Были только домашние телефоны (не у всех, правда) и бабушки на лавочке у подъезда, облайкивающие всех проходящих. К теме бабушек я, возможно, вернусь позже, а пока об экзаменах.
Если кто думает, что в советское время все были честными комсомольцами (а вы же правда так думаете?), то, к сожалению, придется его разочаровать. Сливы экзаменационных заданий были и тогда, в эпоху развитОго социализма. В нашей школе выпускалось пять десятых классов. Два обычных и три физико-математических. Выпускники из обычных классов свои задания на выпускной экзамен по математике знали чуть ли не за неделю. Разумеется, пошли с этими задачками к ребятам из физматклассов и попросили по дружбе решить. "Заодно и к своей контрольной подготовитесь". Решили, конечно. Правда, вряд ли это что-то дало в плане подготовки. А наши задания, по слухам, должны были прийти в город в последний день накануне экзамена и провести ночь в бронированном сейфе под охраной взвода спецназовцев.
В общем, нам было обидно. Мы тоже хотели заранее порешать свои задачи. Но как их достать?
И тут мы вспомнили, что у одной из наших одноклассниц мама работает то ли в районо, то ли в гороно. "Уж у нее-то точно доступ должен быть!" - подумали мы. А раз есть доступ, то как же она не поделится им со своей дочкой? А та со своими подружками. Короче, девчонки точно все знают. Но нам не говорят, то ли из конспирации, то ли из вредности. Значит, надо этот секрет у них как-то выведать.
План операции "Подсадная утка" был разработан быстро. Мы создаем свой вариант контрольной, запускаем его по социальным сетям (не бабушки!), он доходит до девчонок, и те в ответ говорят: "А у нас вот такой вариант" и делятся настоящим вариантом с нами. На осуществление первой части ушло несколько часов. На помощь был призван задачник Сканави - настольная книга любого физматшкольника. В общем, мы соорудили пару правдоподобных вариантов контрольной, по пять заданий в каждом, и запустили дезу.
После этого оставалось только ждать. Потому что готовиться к контрольной накануне экзамена уже просто не лезло. Просто так ждать, сидя дома, было неинтересно, и мы отправились по гостям, заходя к соученикам.
Одного из ребят из параллельного класса мы застали с телефонной трубкой и ручкой в руках. На том конце линии была какая-то девчонка. Саня прижал палец к губам и прошептал: "Это завтрашнее задание!" "Сработало!" - обрадовались мы, и стали смотреть, что же ему диктуют. Саня был не в курсе нашей затеи, но мы, как нетрудно догадаться, тут же узнали свои задачи! Круг замкнулся. В общем-то было скорее смешно, чем обидно.
Но это еще не все. Вечером ко мне позвонила учительница математики. "До меня дошли слухи", - сказала она. - "Что по школе ходит какой-то вариант контрольной. Так вот, я обзваниваю всех, чтобы предупредить: это неправильный вариант!" Мне оставалось только поблагодарить за информацию.
А контрольную я написал на пять. Она была не такой уж и сложной. До сих пор считаю, что наш вариант был круче.
Zhuk

День "С"

Февраль. Сурок достал чернила
Бессмысленный идет флешмоб.
Кому-то кажется красивым,
И пишут выпендриться чтоб.

А через год начнут сначала,
И повторится все как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Сурок. Чернила. И февраль.
Alpaka

Окололитературные порошки

Напрасно думал Саша Пушкин,
Что с наглеца собьет он спесь.
Зима! На речке торжествует
Дантес.

Вишневый сад давно спилили,
И шкаф ушел на вторсырье,
А на стене висит, ржавея,
Ружье.

Хоть Горький был пловцом умелым,
Но сил не рассчитал вполне.
И в результате оказался
На дне.

Достиг уж Пьер годов преклонных
И часто внукам вспоминал,
Как встретил он свою Наташу
И бал.
Alpaka

Обруб

Как и любой другой уважающий себя областной центр, Томск обладал стандартным советским набором улиц: Ленина, Советская, Красноармейская, Комсомольский и прочие третьи улицы Строителей (как раз улицы Строителей, впрочем, я у нас не припоминаю). Но поскольку Томск был не только областным, но и губернским городом, некоторые названия были оригинальны. Например, сразу два тракта: Иркутский и Московский, располагавшиеся, как можно догадаться, в восточной и западной частях города. К числу таких рудиментов, сохранившихся со времен до исторического материализма, относится и улица с необычным названием Обруб.
Причем название это так и сохранилось безо всяких переименований. То ли потому что уж очень маленькая улочка, всего-то домов 10, причем только по четной стороне - где ж найти соответствующего такой мелочи советского деятеля? То ли потому, что находится она в стороне от главных дорог, хоть и неподалеку от центра. То ли потому что никакой политики название сие не несет, а стало быть, зачем переименовывать? А возможно, потому что это чуть ли не самая первая томская улица. Именно здесь больше четырехсот лет назад казаки поставили Томский острог, в оборонительных целях подрубив и укрепив деревом склон Воскресенской горы, откуда и пошло это название - Обруб.
Приезжему человеку название это звучит чудно. Знакомые девчонки как-то рассказали, как только-только поступив, они гуляли где-то в районе Лагерного сада (для не томичей скажу, что до Обруба далековато) и были остановлены какими-то парнями с вопросом: "Девушки, а вы не знаете, где здесь Обруб?" На что мои знакомые, еще не слыхавшие о такой улице, ответили: "Где обруб, не знаем, а где облом, сейчас покажем", после чего быстренько ретировались.
Ну а у тех, кто жил в Томске в середине 80-х, Обруб ассоциируется совсем с другим.
Collapse )